Верующие в великое славянское прошлое навязывают представление, согласно которому в глубокой древности славяне являлись выходцами из какой-то очень высокоразвитой цивилизации далеко на Севере и даже обладали поражающими воображение технологиями. “Славяне умели летать” – хором вещают разнообразные представители увлекательного своей сказочностью мира folk history. За счёт чего они “летали”, мы еще узнаем из примера полёта Бабы Яги. Это больше похоже на ведьмин полёт, для которого использовалась энергия смерти. Но не будем забегать вперёд. Разделяя взгляд на существование на Северном Полюсе легендарного архипелага (или континента), известного по античным источникам под названием Гиперборея, я не вижу никакой связи с ним славянства, если только не принять три вещи: 1) Гиперборея вовсе не была высокоразвитой цивилизацией, а представляла собой нечто вроде “Земли Санникова” из известного советского фильма; 2) высокоразвитой в Гиперборее была совсем другая раса, которую люди почитали за “богов”; 3) предки славян, покинув эту северную прародину, в силу каких-то причин деградировали, выродившись интеллектуально и духовно.

В самом деле, уже несколько тысячелетий до появления славянских народов на Земле процветали достаточно продвинутые в техническом и социокультурном отношении страны и народы – Египет, Шумер, Ассирия, Китай, Иран, Индия, Хеттская империя, а также Греция и Рим. Ничего подобного по уровню развития у древних славян (и протославян) не наблюдается, не говоря уже о том, что нет вообще никаких следов существовании славян на карте Евразии в III-I тыc. до н. э. Разумеется, мне известны усилия целого ряда этнологов, культурологов и историков прославянской ориентации доказать мнимое “славянство” шумеров, вавилонян, египтян, ариев, хеттов, греков и римлян или сделать из них потомков некоего мифического суперэтноса “славяно-русов”. Всё это, конечно, под собой не имеет ни исторических, ни археологических оснований, а популярно только в среде невежественных неоязычников-родноверов.

Правда, на территории России в северных регионах и Сибири находят множество останков очень древних мегалитических сооружений, явно не естественного происхождения. Хоть и не высоко технологичные по сравнению с египетскими или, скажем, перуанскими, они поражают воображение своими масштабами. Не вдаваясь в другие детали, в том числе относительно датировок и методов строительства данных артефактов, сразу скажу, что эти сооружения имеют к славянам ровно то же самое отношение, что и египетские пирамиды к арабам, или мексиканские и южноамериканские мегалитические комплексы к индейцам. В мегалитах Евразии совершенно невозможно найти хоть что-то славянское[1]. Связь с ними древних славян бездоказательна и гипотетична, провозглашается только на уровне пустых не подкреплённых фактами деклараций. Ведь с тем же успехом можно приписать их строительство, например, племенам финно-угорской группы и лаппоноидам, которые в равной мере являются коренным населением нашей страны, причем часто её самых северных приполярных широт. Если бы данные памятники создали славяне, то в таком случае мы должны признать невероятное – что в течение веков славяне сами собой выродились, а все их достижения переняли другие народы. Иначе как объяснить то, что исторические славяне – те, о которых мы знаем из достоверных источников – оказались в столь недоразвитом и отсталом положении, что не знали даже гончарного круга, как о том свидетельствуют археологические находки повсюду, где были распространены ранние славянские племена. Многие народы уже тысячами лет владели технологией гончарного круга, а славяне продолжали лепить посуду руками, изготовляя грубые неэстетичные поделки. Не могло быть никаких причин для утраты знаний о столь элементарном средстве производства, если бы предки славян таковыми обладали когда-нибудь в прошлом и были выходцами из первого Центра мировой цивилизации, прародины индоевропейцев. Напротив, во всём что касается быта у ранних славян мы видим сплошной примитив.

У меня сложилось стойкое впечатление, что славянские этносы целиком сформировались из варны шудр. В отдалённую эпоху общеиндоевропейского единства, до исхода ариев на Ближний Восток и в Индию, этой варны, конечно, еще не существовало, она возникла позднее, когда арии вошли в столкновение с черной расой. Но славяне, тем не менее, удивительным образом сочетают в себе все основные признаки именно варны шудр, низшего рабского сословия в арийском обществе. Многие свидетельства, в том числе археологические, указывают на то, что древние славяне, словно бомжи, постоянно перемещались с места на место. Именно такой образ жизни предписывался Дхармашастрами шудрам, которые “должны постоянно кочевать” (Законы Ману X, 52); согласно тем же законам, “человека нечистого по происхождению” выявляют “подлость, грубость, жестокость” (X, 58) – качества, очень подходящие для описания нравственного состояния, поведения и образа жизни славян. Шудрам также было запрещено наживать состояние, они должны были всё время пребывать в нищете, есть из разбитой посуды, носить только самую плохую одежду и т. д. В Дхармашастрах говорится, что в классе шудр могли оказаться и арии, если они нарушали ведийские законы, лишались по разным основаниям своего прежнего социального статуса. “Законы Ману” даже об отверженных, пребывающих вне четырёх варн (varnapeta), в одном месте выражаются как о людях, которые “по внешнему виду” могут быть “подобны арию”, но в действительности, соответственно своим делам, относиться к людям “нечистого происхождения” (X, 57). По-видимому, по какой-то неизвестной нам причине, предков славян древние арии стали считать изгоями, отбросами арийского общества (vrātya). Покинув во II тысячелетии северные регионы Евразии, арии оставили их, предоставив самим себе, и с этого момента началась их полная деградация. В дальнейшем в любых государственных структурах славяне и их предки являлись неполноправным населением, негражданами, неизменно занимали положение, соответствующее шудрам (при сарматах, готах, гуннах, аварах, норманнах), в то время как варны жрецов и воинов у них совершенно отсутствовали.

Обратимся к фактам, описывающим низкую культуру шудрянской цивилизации древних славян.

*     *     *

Для “днепро-двинской” археологической культуры (VIII в. до н. э. – IV в. н. э.), часто атрибутируемой праславянам (и которая, по-видимому, соответствует “андрофагам” Геродота), характерно массовое использование каменных и костяных изделий еще в конце I тыс. до н. э., когда во всей Европе уже шел к закату бронзовый век и царил железный.

Все древнеславянские археологические культуры характеризуются исключительно грубой лепной керамикой, представленной лишь высокими слабопрофилированными горшками, а мисок, кувшинов, кружек, кубков, ваз нет. Нет также длинных домов и оружия в погребениях. Это контрастирует с соседними культурами, например “черняховской” и “пшеворской” (кельто-германскими) с их богатейшим ассортиментом самых разнообразных форм посуды и массой других бытовых и ритуальных вещей[2]. Материальная культура древних славян оказалась настолько бедной и невыразительной, что, по словам И. П. Коломийцева,

“на фоне блестящих цивилизаций, предшествовавших ей по времени на той же территории, она выглядела гадким утёнком, случайно затесавшимся в стаю прекрасных лебедей”[3].

Для достоверно славянской “пражско-корчакской” археологической культуры (VI-VII вв. н. э.) свойственны устойчивые традиции домостроительства в виде полуземлянок с печью, расположенной в углу, и керамики характерных пропорций, вылепленных от руки[4], простые орудия хозяйства, незамысловатые украшения[5]. В землянках славяне жили и на Балтике, это был основной тип их домов в Поморье[6].

Типичные жилища славян (zemianka, хата – от иран. *kata‘погреб’, восх. к *kan ‘копать’) представляли собой котлован, вырытый на один метр в глубину и прикрытый крышей из прутьев или жердей, обмазанных глиной. Причем срок пребывания семьи на одном месте был ограничен 1-2 годами. Жилые ямы, относящиеся к VIII-X вв., в славянском ареале были найдены в огромном количестве. Также славяне строили и наземные жилища из прутьев (слав. халупа)[7]. Ибн-Русте отмечал, что “зиму славяне проводят в ямах и подземных хижинах”. Прокопий утверждал, что славяне живут в

жалких хижинах, располагаясь далеко друг от друга и каждый, меняя насколько можно часто место поселения… Образ жизни [их] грубый и неприхотливый, как и у массагетов[8], и, как и те, они постоянно покрыты грязью” (Война с готами III. 14).

Убогие соломенные хижины болгарских славян упоминает “Шестоднев” Иоанна-экзарха (XI в.)[9]. Гельмольд писал, что балтийские славяне “не утруждают себя постройкой домов, предпочитая сплетать себе хижины из прутьев”. В случае нападения врагов они прячут всё в ямы, а сами сбегают в леса[10], так что нападающим “ничего не остаётся на разграбление – одни только шалаши” (Слав. Хроника II,13).

Наземное деревянное жилище избу славяне переняли не ранее IX в. у германцев, это слово происходит от др.-в.-нем. stubа, сканд. stofe, stufa, которыми обозначались у германцев бани с печью[11], отапливаемые покои[12].

Скандинавское влияние на великорусское жилище выразилось в том, что жилая постройка поднялась над нижним этажом и в ряде других деталей, которые подробно разбирает Л. Нидерле, появившихся только с приходом норманнов. Крытую печь, заменившую открытый очаг, как и избу, славяне переняли у германцев[13]. Внутри жилища славян, пол и стены которого были глинобитными, располагался низкий, тоже нередко глиняный, стол (стол с высокими ножками появится гораздо позже), а также “многофункциональные” скамьи (лавы), на которых днём сидели, а ночью спали. Для “пеньковской” культуры антов (VI-VIII вв.) характерны те же землянки, но с земляным “материковым” полом, открытым очагом, из мебели – только пристенные лавки[14]. Отдельные деревянные ложа для сна тоже пришли к славянам от германцев (одр от сканд. etar) и греков (кровать – греч. κροββάτιον). Спускались славяне в свои ямы по деревянной лестнице или ступеням, выкопанным прямо в грунте[15].

“Землянки и полуземлянки были в ходу у многих народов Европы, к примеру, у германцев, – пишет историк И. П. Коломийцев. – Но только наряду с наземными домами различной конструкции. Лишь славяне всецело отказались от затратного и трудоёмкого деревянного домостроительства, предпочли полностью закопаться в грунт”[16].

Полный примитивизм славян обнаруживается на примере конфликта славянских строителей с князем Болеславом, который в 932 г. приказал возвести вокруг замка каменную стену, скреплённую известью. По свидетельству Козьмы Пражского, рабочие кричали ему: “Мы не согласны с твоей прихотью, мы не умеем и не желаем сделать то, что ты повелеваешь. Да и отцы наши ничего похожего раньше не делали” (Chronica Boemorum I,19). Знакомство с каменным строительством пришло к славянам вместе с христианством. В языческую эпоху оно было им совершенно не известно. Повсюду к западным и восточным славянам, по словам Нидерле, “приходили чужеземные строители и рабочие и учили новому зодчеству из камня”. В 820 г. хорватский князь Людевит выписал из Аквилеи каменщиков для строительства своего города. Так же поступили в 850 г. паннонский князь Прибина и в X в. чешский князь Вацлав, пригласившие каменщиков из Зальцбурга. На Руси в 898 г. вызывал каменщиков из Царьграда князь Владимир. Первую каменную стену построили в Новгороде только в 1044 г.[17]

Первоначально славяне были охотниками и собирателями, и лишь впоследствии освоили труд земледельца (свойственный более развитым цивилизациям, требующий определённой организации и кооперации). Пища славян до X в. была настолько скудной, что это заставило Видукинда выразиться о славянах так:

“Это какое-то суровое отродье людей, которых нельзя испугать никакой строгостью; привыкнув к самой жалкой пище, склавы считают еще наслаждением то, что для наших (саксов) было бы невыносимым бременем”[18].

Из-за постоянного голода (по причине неурожаев или набегов кочевников) у древних славян вошло в обычай убивать своих детей. Псевдо-Кесарий (V в.) о склавинах свидетельствовал, что во время голода они разбивали о камни грудных младенцев, подобно мышам, чтобы высасывать вместо них молоко из грудей своих жен[19]. В “Житии Оттона Бамбергского” говорится, что в Поморье “женщины предают смерти новорожденных девочек”[20].

“Родители у балтийских славян полновластно распоряжались жизнью своих детей и могли, если не захотят воспитывать, убить младенца” – утверждает А. Ф. Гильфердинг[21].

Н. М. Карамзин писал, что славяне часто избавлялись от лишних едоков в семье. Печальная участь постигала, как правило, детей женского пола и стариков:

“Говоря о жестоких обычаях славян языческих, историк должен еще заметить, что всякая мать имела у них право умертвить новорожденную дочь, когда семейство было уже слишком многочисленно, но обязывалась хранить жизнь сына, рожденного служить отечеству. Сему обыкновению не уступало в жестокости другое: право детей умерщвлять родителей, обременённых старостью и болезнями, тягостных для семейства и бесполезных согражданам”[22].

Еще долго после истребления балтийского племени лютичей у германских народов сохранялись предания, отразившиеся в немецких сказках, об их свирепости и о злых людоедах[23].

Отсталость от западного германо-романского мира, которая сопровождала славян в далёком прошлом (когда Путина и его преступной группировки еще не существовало), очевидно, волной докатилась и до нашего времени. Общие грязь, развал, запущенность во всём, невыносимые условия жизни, нищета, питание на помойках, пьянь и гопники, при отдельных выстроенных на западный манер островках подобия цивилизации, которые кое где контрастно выделяются на фоне тотальной деградации страны – таково положение России сегодня. Как гласит известная народная поговорка: “Что русскому хорошо, то немцу смерть”. Не менялось ничего у славян столетиями, тысячелетиями. Что с Путиным, что без Путина – всё одно и то же. Впрочем, не будем отвлекаться. Next.

Известный римлянам плуг, снабжённый небольшими колесами и резаком, стал распространяться среди западных, а затем и восточных славян только в каролингскую эпоху, будучи заимствован ими от германцев. Слав. плугъ произошло от др.-в.-нем. pfluog, др.-исл. plógr, сакс. plóg. Раньше славяне пахали менее производительной сохой примитивной конструкции. Каменные жернова, известные задолго до н. э. римлянам и галлам, у славян появились только с X-XII вв. Искусству культивировать фрукты славяне научились у римлян, германцев и византийцев[24]. Виноделие восточные славяне заимствовали, видимо, у готов, т. к. названия вино и виноград – это именно готские слова (гот. wein, др.-в.-нем. wîn; гот. weinagards, крым.-гот. wingart, ср. др.-в.-нем. wîngarto). Пила у восточных славян появилась не ранее X в. и была заимствована тоже у германцев (от др.-в.-нем. fîla, fîhala, др.-сакс. fîla, др.-англ. fíl).

Археологи отмечают крайне бедный погребальный инвентарь и отсутствие этноопределяющих украшений в древнеславянских захоронениях с V в. н. э. (более ранние славянские могилы неизвестны) для археологических культур, атрибутируемых славянам, по сравнению с могилами их соседей, особенно германцев и тюрко-татар, причем такая тенденция просматриваются повсюду[25]. Так что свастичные узоры (“ярги”) и прочая символика якобы ранних славян – всё это выдумки современных “ролевиков” родноверов. В действительности такие узоры в большом количестве появились у восточных славян лишь в позднем Средневековье на вышивках, будучи заимствованием у финно-угров и угро-тюрков (чувашей, мордвы, ижоры, марийцев, башкир и др.).

Иногда встречающиеся среди славянских погребений захоронения в ладьях являются заимствованием у скандинавов. Такие захоронения к тому же засвидетельствованы в отношении лишь варяжской аристократии[26]. Отмечено сильное влияние скандинавов и северных германцев в области погребального обряда у балтийских славян[27].

Могила на Руси называлась тюрко-татарским словом курган, др.-тюрк. kurɣan (от kurɣamak ‘укреплять’).

Вытесанные из камня изображения умерших славяне начали устанавливать под влиянием печенегов и половцев. Предполагаемые древние славянские статуи в действительности оказались памятниками тюрко-татарских кочевников, которые проникли далеко в славянские земли, вплоть до Балтики, поскольку эти статуи находят полное соответствие с образцами юга России, Туркестана и Центральной Сибири, где имеется большое число таких надгробных изваяний, называвшихся по-тюркски балбалами, откуда и у славян появилось народное название “каменная баба”[28]. Грубо высеченный Збручский идол, надо полагать, сделан тоже на заказ чужеземными мастерами, поскольку техникой обработки камня славяне не владели (даже арконский идол Святовита и Перун в Киеве были вырезаны из дерева). В Збручском идоле видно влияние античных аналогов (Януса, Геката, Борея), что позволяет предположить, что сделал его мастер из греческих городов Причерноморья. Впрочем, принадлежность этого идола именно славянской культуре давно ставится под сомнение[29].

Металлообработка у восточных славян находилась к X в. в настолько запущенном состоянии, что князь Владимир выписывал корсунских мастеров, чтобы они помогли основать в Киеве ювелирную школу. Сами славяне на это были неспособны. Благодаря тому, что в Новгород, Рязань, Суздаль приходили мастера из различных земель, ювелирное дело достигло здесь огромного расцвета, но лишь к XII-XIII вв. Филигрань славяне освоили только к IX-XII вв., через полторы тысячи лет с латенской эпохи в Европе, благодаря множеству ввозных украшений из Византии и с Востока, которые они имитировали. Славяне также имитировали волнистые орнаменты римской посуды. Стеклянную посуду они не делали до X в.[30] Для сравнения: стекло было известно в Египте и Шумере уже с III тыс. до н. э., изделия из стекла изготавливались также древними греками и римлянами.

Одежда в праславянский период была простой, однообразной и эстетически безвкусной из-за низкокачественного и технически несовершенного местного производства тканей. Цвет её был в основном бежево-серым, без украшений, все цветные ткани являлись только предметом импорта. Обувью были лапти (ближайший аналог лишь у индейцев). Сапоги стали заимствовать у восточных кочевых племён в X в.[31] В статье ПВЛ под 6493 г. рассказывается о том, как Владимир с Добрыней побѣди болгары (волжских булгар) и взяли плен. Но увидев на всех колодниках кожаные сапоги, они решили заключить с булгарами мир, рассудив между собой так: симъ дани намъ не даꙗти, поидемъ искать лапотниковъ (“эти нам дань платить не будут, пойдём искать лапотников”). Тут-то проявилась вся “мощь” нового русского криминального псевдогосударства, способного справляться только с нищими голодранцами и отступавшего при виде любой силы, которая потенциально может дать отпор скандинавским бандитам!

Нелишне заметить, что отрывок о кожаных сапогах ярко демонстрирует подлинное отношение норманнов к славянам и финнам, в которых они видели “лапотников”, легко соглашающихся на уплату дани. И если бы в политическом смысле славяне и балто-финны хоть что-то из себя представляли, то варяги заключили бы с ними мирное соглашение как с равноправными партнёрами. Невозможно представить, чтобы волжские булгары позвали варягов к себе на княжение. Значит славяне и балто-финны относились к самому низовому и неправоспособному слою населения Восточной Европы, близкому к африканским неграм или индейцам на момент прихода белых колонизаторов. Культурный уровень у этого населения был соответствующим. И. П. Коломийцев совершенно правильно назвал славян “индейцами Европы”.

Считается, что Тацит написал ниже приводимые строки о финских народах:

“У феннов поразительная дикость, жалкое убожество; у них нет ни оборонительного оружия, ни лошадей, ни постоянного крова над головой; их пища – трава, одежда – шкуры, ложе – земля; все свои упования они возлагают на стрелы, на которые, из-за недостатка в железе, насаживают костяной наконечник” (Germ., 46).

Но феннами у германцев в начале нашей эры прозывались любые племена, не имевшие постоянного места жительства. Это имя значило ‘бродяги, скитальцы’ (в совр. нем. слова с основой van-/wan- связаны с указанным значением). Именно такой образ жизни как раз приписывался тем же Тацитом венедам, коих усиленно прочат в предки славян. По культурным особенностям Тацит явно сближал венедов с феннами, хотя и считал их разными племенами этнически и территориально. Тацитовы фенны – это, скорее, обобщение, собирательное имя недоразвитых народов к востоку от Вислы, более точно – верхнего Поднепровья. Римский историк вряд ли различал феннов и праславян, живших практически на одной территории в этнокультурном симбиозе. В своём развитии славяне и финны, как две капли воды похожие между собой, в X в. существенно отставали и от хазар, и от булгар, и от арабов. Собственно, т. н. “великорусская народность” и сложилась на основе смешения славян с муромой, мещерой, мерей, весью и чудью, которые полностью растворились в славянских этносах и исчезли. Замеры черепов из захоронений ранних славян показывают их отчётливое различие с германцами и сходство с западными финнами и балтами[32].

Фибулы в большом количестве появились в славянских землях только в результате торговли с Римом, их происхождение всегда римское. С IV в. в среднюю Россию стали проникать готские застёжки, позже появились скандинавские. Славяне не создали ни одного собственного образца. Пряжка появилась под римским влиянием. Серьги – предмет арабского импорта и византийских мастерских[33].

“Все исследователи справедливо отмечают, что… роскошные одежды и украшения развились лишь там, где славяне непосредственно соприкасались с соседними им финскими, тюрко-татарскими, пруссо-литовскими и скандинавскими народами”[34].

Славянский народный костюм (как и танцы и песни) совершенно ничем не отличался от национальной одежды коми, карелы, перьми и мордвы. Всё это – одна и та же национальная одежда финно-угорского происхождения, которая была заимствована славянами в период тесного этнокультурного взаимодействия с этими народами, начиная с древней эпохи[35].

“Танцы великороссов своими корнями уходят к предкам-охотникам – муроме, мещере, мери, веси, чуди и др. Поэтому в танцах у мужчины и женщины свои индивидуальные партии, в которых мужчина является охотником, а женщина – объектом охоты”[36].

Тот же смысл, как мы убедились, содержится и в польском полонезе – танце поработителя невесты.

Считающаяся старинным русским инструментом балалайка произошла от народного инструмента киргиз-кайсаков – домбры, по др. версии заимствована у татар. Сингармонизм гласных в слове балалайка с несомненностью указывает на тюркское происхождение этого названия. На Руси музыкальное творчество не поощрялось, а потому не развивалось. В распространяемом в XIII-XIV вв. “Слове св. Нифонта о русалиях” проводилась мысль, что тот, кто любит гусли, песни и танцы, служит Дьяволу[37]. Московский царь Алексий Тишайший в рамках борьбы со скоморохами повелел собрать все народные инструменты (начиная с рожков и заканчивая балалайками и гуслями) и сжечь. А тех, кто будет продолжать играть – сечь батогами и отправлять на каторгу[38]. Хоровое пение получило развитие в России по причине отсутствия музыкальных инструментов. Такое подавление русскими своего собственного музыкального таланта эхом докатилось до наших дней. Музыкальный уровень советских и постсоветских исполнителей, особенно эстрадных, можно охарактеризовать как крайне низкий, дешевый и абсолютно бездарный, многократно уступающий западным и вообще мировым образцам.

1359612521_ocherk40.3
Славянская жена – женщина, которую «запрягает» муж

Отдельно стоит поговорить о таком важном атрибуте исконно славянской этнографии, как височные кольца. Они представляли собой женские украшения, свешивающиеся с обеих сторон головы спереди и позади ушей, закрывая вески или свисая до плеч. Данное украшение, известное с VIII столетия, является артефактом гуннско-аварской эпохи. Первоначально они встречались в поздних славяно-аварских захоронениях, что наводит на мысль о некоем атрибуте известной сексуальной игры pony play, когда муж-аварин “седлал” своих славянских жен. К тому же мы знаем, что авары действительно впрягали жен дулебских в повозки. Височное кольцо, которое авары вносили в облик славянок, являлось элементом, символизирующим их рабскую покорность, как “покорность лошадки, на которую надеты трензеля”[39]. Впоследствии этот аварский знак покорности на своих жен стали навешивать и славянские мужья в подражание бывшим аварским господам. Славянские мужья действительно считали своих жен абсолютными “безответными” рабынями, которым было запрещено пререкаться и жаловаться, воображая, что они должны служить им и на том свете. Это рабство жен происходило из-за того, что мужья обыкновенно покупали их, уплачивая т. н. вено[40] подобно обычаю евреев в библейские времена уплачивать мохар (выкуп) отцу или братьям невесты.

Л. Нидерле на основании археологических данных приходит к выводу:

“Почти всё то, что является характерным для украшений славян языческого периода, появилось только в конце этого же периода, с VIII по XI века, когда славяне подверглись сильному византийскому, восточному и скандинавскому влиянию, а на Западе – влиянию франков. До этого украшениями славяне были весьма бедны. В могильниках V-VI веков мало встречается ремесленных изделий и украшений, что свидетельствует о большом упадке культуры[41].

Но, я думаю, это был не “упадок”, а следствие изначальных убогости и бездарности славян. Потому что иначе нужно показать, что у славян до V в. наблюдался “подъём” материальной культуры. Где и в чем был этот подъём? Какие археологические находки могут это подтвердить? Следов его нет.

“То, что нам известно о славянах языческого периода, ни в коей мере не свидетельствует о высокой ступени их художественного творчества… Пока нет доказательств существования своеобразного местного славянского искусства до появления чужеземных влияний… Также нет доказательств существования местного славянского стиля в живописи и архитектуре”, – очень корректно и с оговорками пишет Нидерле[42].

В действительности древние славяне не умели и не хотели делать своими руками вообще ничего, даже любую мелочь. Психология славян была такова, что они, по словам того же Нидерле, не были склонны завершать дело до конца и не обладали достаточной силой воли[43]. Это свидетельствует о пониженных умственных способностях славян (видимо, из-за сломанной психики), отразившихся на качестве и организации их жизни и труда.

Техническая отсталость славянского населения хорошо видна на примере кооперации труда “черняховской” (готской) культуры с “киевской” (раннеславянской), которые пребывали друг с другом отнюдь не в дружественных отношениях. По археологическим находкам в местах, где эти культуры соседствовали и пересекались, жители поселений киевской культуры в массовом порядке нарезали из рогов оленей и лосей пластинки, которые служили заготовками-полуфабрикатами для производства известных черняховских гребней, а все технически сложные работы по пропиливанию зубцов и сверлению отверстий для крепёжных штифтов осуществлялись только в мастерских “черняховцев”, т. е. готов[44]. Со всей очевидностью мы наблюдаем в такой кооперации признаки даннической экономики уже у ранних славян.

Нидерле утверждает, что славяне почти не импортировали никакого сырья, но

“зато охотно ввозили изделия иноземного художественного ремесла… сами же давали в обмен лишь то, что приносила им земля, так как собственного ремесленного производства у них не было[45].

“Большая часть изделий ювелирного искусства, будь то украшения или металлическая и стеклянная посуда, или драгоценное оружие, была до XI века чужеземного происхождения и прежде всего византийского и восточного, затем также германского и финского, не говоря уже о других более мелких предметах ввоза”.

“Только предметы ввоза, которыми славянские земли были наводнены, начиная с IX и до XI веков, способствовали перевороту в местной индустрии и побуждали славянских ремесленников к самостоятельному творчеству, определявшемуся влиянием извне. В то время славянская индустрия начала развиваться и достигла первого расцвета. Только с этого времени, а именно с самого конца языческого периода, можно говорить о местной славянской художественной индустрии”[46].

Вам это ничего не напоминает? Это почти точная копия современной РФ, система экономики которой является исключительно натуральной или сырьевой, при этом нет почти никакого собственного производства, особенно что касается любых бытовых изделий, необходимых человеку для жизни. Если такие изделия и производятся у нас своими средствами, то очень низкого качества. Не удалось наладить “импортозамещение” даже под удавкой “санкций”. И никогда не удастся. При этом абсолютно всё, что изготавливается в России, является имитацией, подражанием западным образцам или их прямым копированием, делается на импортном оборудовании. В том, что современная Россия является “сырьевым придатком Запада”, виноваты вовсе не евреи, пьющие кровь христианских младенцев, или какой-то пресловутый “мировой заговор”, а именно сами славяне, ничего не умеющие делать. Такая картина наблюдается на всём протяжении их истории, буквально от сих до сих. На эту тему подробнее мы поговорим в эпилоге.

Интересно, что славяне продавали рабов, причем, что самое паскудное, очень часто это были рабы не только иностранного, но и местного происхождения, представлявшие пленников-славян, захваченных в ходе постоянных стычек, которые среди славянских племён происходили регулярно.

“Не одних чужеземных пленников обращали славяне в рабство, – пишет А. Ф. Гильфердинг. – В беспрестанных междоусобных войнах своих лютичи уводили в неволю бодричей, поморяне – лютичей, и т. д.; забирали целые семьи и распоряжались ими, как добычей, разлучая немилосердно жену от мужа, дитя от родителей, не внимая никаким жалобам и воплям”[47].

Даже когда ободриты толпами бежали от германского натиска и постигшего их страну голода к поморянам (славянам Померании), их братья поморяне “без пощады стали их продавать полякам, лужицким сербам и чехам как невольников”[48]. Также славяне оказывались часто в рабстве у своих соплеменников за долги[49].

Посредниками в сделках при продаже этих рабов выступали еврейские купцы. Как замечалось ранее, порабощённых славян отдавали на кастрацию, которой заведовали евреи[50], ведь славяне не умели кастрировать, потому что вообще ничего не умели – с медициной у них, стало быть, тоже было никак.

Наконец, еще одним рабским атрибутом культуры древних славян была их прическа. По сообщениям арабских и византийских источников все славяне, в отличие от скандинавов, или коротко стриглись, или полностью сбривали волосы с головы, оставляя только усы. Кумир Святовита и, судя по всему, идол Перуна, имели обритые головы[51]. Саксон Грамматик писал, что головы идола руян “были изображены с бритыми бородами и подстриженными волосами”, поскольку “искусство мастера подражало тому, как ухаживают за своими волосами сами ругияне” (Деяния данов 14.39.3). И только жрец Святовита, “вопреки свойственному всем прочим жителям этой страны обычаю, носил длинные волосы и бороду” (там же 14.39.4). Хорошо известно, что в древности рабов остригали или брили наголо в знак унижения. Символом унижения и порабощения бритая голова считалась, в частности, в Византии[52]. Германский облик правителя неизменно сопровождали длинные распущенные волосы, повязанные лентой, в которых магическим образом заключалась его “жизненная сила”. Эта прическа воплощала ритуальную “бездеятельность” германского короля, не занимающегося низменным трудом. При расправе над франкскими вождями Хлодвиг заставил их срезать свои волосы[53]. У готов длинные волосы носили все поголовно, это был знак свободного мужа[54]. В “Именнике болгарских ханов” говорится, что предки болгар ходили с “остриженными головами” на левом берегу Дуная, что символизировало их подчинённость аварам и хазарам, до тех пор, пока хан Аспарух не перевёл их “на эту сторону” и не обрёл самостоятельность[55]. Обычай брить головы и бороды у славян скорее всего укоренился с тех времён, когда они были рабами в гуннском и аварском каганатах[56]. По данным византийских авторов, авары, как и венгры, соблюдали правило, по которому не стричь волосы имели право лишь причастные к правящему роду[57]. Тем более это правило не касалось порабощенных ими славян. Они были обязаны носить знак своей несвободы, вошедший затем в моду по причине существования этой практики на протяжении столетий и закреплённый как “дедовский обычай”. Думаете, военнообязанных ныне стригут ради борьбы с вшами? – Нет. Их стригут, потому что делают рабами, которые должны выполнять приказы всяких безумных российских подонков в погонах.

 


ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] То же самое можно констатировать и в отношении широко распиаренного Аркаима, названного так по близлежащей в 4 км к югу сопке (аркаим – тюркоязычное название, что по-тюркски значит ‘хребет, спина, основа’).

[2] См.: Щукин М. Рождение славян. // Стратум: структуры и катастрофы. Сборник символической индоевропейской истории. СПб. 1997.

[3] Коломийцев И. Тайна происхождения славян. Т. I. Народ-невидимка. Ч. 1. Гл. 9, 10.

[4] См.: Петрухин В., Раевский Д. Очерки истории народов России в древности и раннем Средневековье. М. 2004, стр. 162.

[5] См.: Виноградов А. От индоевропейцев к славянам. Происхождение славян в контексте индоевропейской истории. М. 2016, стр. 258-259.

[6] Пауль А. Балтийские славяне. От Рерика до Стариграда. М. 2016, стр. 45.

[7] Нидерле Л. Славянские древности. М. 2013, стр. 349-352.

[8] Одно из скифских (сакских) племён – massakata (‘великая сакская орда’). Саки в “Авесте” названы туранцами – извечными врагами зороастрийской веры и ариев. Сравнение славян с массагетами весьма символично ввиду обвинений массагетов в людоедстве: “Лучшим родом смерти считается тот, когда людей преклонного возраста разрубают на куски и, смешав вместе с бараниной, поедают. Людей, умирающих от болезней, они выбрасывают как нечестивцев и достойных съедения зверями” (Страбон. География XI. 8,6).

[9] “И желая покрыть [дворец] крышей и не имея кровли достойной этих стен и мраморного пола, сплёл бы он плетёнку из прутьев и [создал стропила] и покрыл их соломою и сплёл дверь из прутьев и так создал запор. Так следует [поступать] каждому, кто ничего не имеет в своём доме. Таков ведь и наш нищий ум, не имея в своём доме ничего, от чужого составил эти слова. Прибавил и от своего бедного дома собственные слова, подобные соломе и прутьям.” – Баранкова Г., Мильков В. Шестоднев Иоанна, экзарха Болгарского. СПб. 2001, стр. 659.

[10] О бегстве славян в леса во время военных действий и зарывании своего скарба в тайниках сообщал и Маврикий (см. выше).

[11] Нидерле Л. Указ. соч., стр. 357.

[12] Этимологический словарь славянских языков. Вып. 8. М. 1981, стр. 244.

[13] Нидерле Л. Указ. соч., стр. 360, 363, 373.

[14] См.: Пересвет А. Русские – не славяне? М. 2009, стр. 258.

[15] См.: Коломийцев И. Тайна происхождения славян. Т. I. Народ-невидимка. Ч. 1. Гл. 9.

[16] Там же, гл. 10.

[17] Нидерле Л. Указ. соч., стр. 371, 551, 557-558, 689.

[18] Цит. по: Стасюлевич М. История Средних веков. От падения Западной Римской империи до Карла Великого (476-768). СПб. М. 2001, стр. 321.

[19] См.: Свод древнейших письменных известий о славянах. Т. I. М. 1994, стр. 254, 257.

[20] См.: Русанова И., Тимощук Б. Языческие святилища древних славян. М. 2007, стр. 127.

[21] Гильфердинг А. История балтийских славян. М.-СПб. 2013, стр. 97.

[22] Карамзин Н. История государства Российского. СПб. 1816-1829. Т. 1, стр. 62-63.

[23] См.: Гильфердинг А. Указ. соч., стр. 93.

[24] Нидерле Л. Указ. соч., стр., 445, 447, 451, 453.

[25] Там же, стр. 292, 304, 347, 649.

[26] Там же, стр. 295.

[27] См.: Пауль А. Балтийские славяне, стр. 40, 100.

[28] Нидерле Л. Указ. соч., стр. 306, 559.

[29] См.: Мансикка В. Религия восточных славян. М. 2005, стр. 60, 323; Клейн С. Воскрешение Перуна. СПб. 2004, стр. 202-212.

[30] Нидерле Л. Указ. соч., стр. 473, 474, 483, 484.

[31] Там же, стр. 311, 314, 330-331.

[32] Коломийцев И. Тайна происхождения славян. Т. II. Колыбель невидимки. Ч. 3. Гл. 24.

[33] Нидерле Л. Указ. соч., стр. 339, 340, 341.

[34] Там же, стр. 347.

[35] См.: Голденков М. Русь: другая история. Минск. 2011, стр. 138.

[36] Денисов Ю. Славяне от Эльбы до Волги. М. 2009, стр. 292.

[37] См.: Мансикка В. Религия восточных славян. М. 2005, стр. 170.

[38] См.: Максимов С. Волхвы, скоморохи и офени. М. 2011, стр. 175.

[39] Пересвет А. Русские – не славяне?, стр. 246.

[40] Карамзин Н. М. История государства Российского. СПб. 1816-1829. Т. 1, стр. 62, 337. Вено – плата за венок, символизирующий девственность. А вот что касается приданого, то этот обычай тянется с матриархальной эпохи, т. к. приданое – неотъемлемое имущество жены, которым распоряжается только она.

[41] Нидерле Л. Указ. соч., стр. 337-338.

[42] Там же, стр. 554, 555, 558.

[43] Там же, стр. 587.

[44] См.: Щукин М. Указ. соч.

[45] Нидерле Л. Указ. соч., стр. 493.

[46] Там же, стр. 562-563, 564.

[47] Гильфердинг А. Указ. соч., стр. 98.

[48] Там же.

[49] Там же.

[50] Нидерле Л. Указ. соч., стр. 498.

[51] См.: Прозоров Л. Святослав Храбрый. М. 2009, стр. 59-60.

[52] См.: Общественная мысль славянских народов в эпоху раннего Средневековья. М. 2009, стр. 13.

[53] Там же, стр. 114-115, 118.

[54] См.: Коломийцев И. Тайна происхождения славян. Т. II. Колыбель невидимки. Ч. 3. Гл. 30.

[55] См.: Родник златоструйный. Памятники болгарской литературы IX-XVIII вв. М. 1990, стр. 176.

[56] Однако “бритьё головы, согласно Приску и Прокопию, являлось гуннским обычаем, тогда как авары, тюрки, хазары отпускали длинные волосы”. – См.: Общественная мысль славянских народов…, стр. 12.

[57] См.: Развитие этнического самосознания славянских народов в эпоху раннего Средневековья. М. 1982, стр. 59.

Ущербность раннеславянской культуры: Один комментарий

  1. Ничего не умеют делать это Канадцы. А так да, если проанализировать русский язык-видно какой он примитивный.

    Нравится

Комментарии запрещены.