Нас всё время пугают ужасами “онемечивания”. Будто нет ничего в жизни страшнее, чем опасность “германизации”, грозящая якобы полной утратой национальной идентичности, языка и культуры славян. При этом нам постоянно навязывают идею “евразийства” как ту единственную спасительную соломинку, ухватившись за которую, мы, дескать, только и сможем избежать дезинтеграции и поглощения германскими народами. Славян толкают в сторону Азии и разнообразных “южан” в поиске союзов с тюрками, арабами и монголами в “судьбоносном” противостоянии с Западом. Всё что угодно, любая ахинея и абсурд, только не европейский путь развития. К каким плачевным результатам это привело, думаю, разъяснять нет надобности. Прямым следствием германофобии стало не только расовое смешение, но и новое низвержение в яму отсталости и варварства, из которой восточных славян пытались в своё время вытащить (безуспешно) норманны, избравшие византийскую культуру в качестве средства повысить конкурентоспособность Руси на международной арене и приобщиться к достижениям греко-римской цивилизации.

Однако не все славяне при распаде старых родоплеменных отношений выбрали “евразийскую” ориентацию, когда приступили к формированию прогрессивных институтов духовной и светской власти и организации жизни по романо-германским образцам. Славяне окончательно разделились, стали слишком разными, порой даже враждебными друг другу народами. Их пантеоны в период язычества не совпадали, возникнув уже после раздробления предполагаемого славянского единства. Поляки, чехи, моравы, хорваты пошли путём интеграции с германским миром благодаря географической близости к нему. Приняв латинскую культуру и западноевропейскую административно-правовую систему, а также подвергшись “окатоличиванию” (еще один очень страшный “зверь”, которым любят всех пугать), эти народы в конце концов превратились в довольно благополучные, по-настоящему европейские общества, в отличие от тех, кто предпочёл “особый путь”. Да, германцы всегда предъявляли свои права на славянские земли (которые в древности являлись исконно германскими и кельтскими), но они же и защитили западных славян от окончательного турецкого порабощения. В Польше, Чехии, Моравии, Хорватии и даже в Сербии (территории которой исторически числились в составе провинций западно-римской империи) сформировались собственные славянские королевские династии: Пясты, Моймировичи, Пржемысловичи, Славниковичи, Властимировичи, Неманичи, Трпимировичи[1]. Те западные славяне, которые не были полными ничтожествами, обладали хоть малейшим чувством собственного достоинства и проявили волю к свободе, почему-то не “онемечились” и говорят до сих пор по-славянски. Так что все причины неудач следует искать не во внешних факторах, а в самих людях.

У восточных же славян, как я подчеркнул ранее, своей национальной аристократии не имелось вообще, что не мешало советским историкам выдумывать какие-то местные “племенные княжения” и “богатую знать” не только до, но даже в правление первых рюриковичей, создавать теории о том, что ко времени появления норманнов восточные славяне находились уже якобы сами на стадии “распада родоплеменного строя”, политически ни в чем не уступая скандинавам. Всё это не имеет подтверждений – ни исторических, ни археологических. Мифическая династия Кия, Щека, Хорива и сестры их Лыбеди – просто вымысел летописцев, т. к. исторических следов её существования не имеется, и никто всерьёз “династию Кия” не рассматривает. Князья древлян происходили от готского рода Амалов. В Болгарии, Венгрии и на Руси славянами правили инородцы. Названия этих государств неславянские. Чехия и Хорватия на длительное время оказались под властью германской династии Габсбургов.

0 T
Копия Ведекинда
с прижизненного портрета
царя Михаила Феодоровича

Только в пер. пол. XVII в. после “смутного времени” у власти в России в результате заговора и фиктивных выборов утвердилась коренная, славянская по происхождению династия Романовых. Она не имела прямого родства с рюриковичами. Происхождение её родоначальника Андрея Кобылы (ум. после 1347 г.) точно неизвестно[2]. Судя по прижизненным портретам Михаила Феодоровича, первого царя из династии Романовых, его предками являлись степняки.

Еще более отвратительным татаро-тюркоидом с семитским носом был славянин Борис Годунов, династия которого на московском троне не закрепилась. Известно, что боярский род Годуновых происходил от татарского мурзы Чета, приехавшего на Русь в 1330 г. Именно Годунов официально ввёл крепостное право на Руси. Его жена Мария Григорьевна, по описанию татарка[3], была дочерью потомственного садиста Малюты Скуратова (от шкурат – ‘сдиратель кожи’). В итоге Годунов пал жертвой славянского языческого ритуального убийства: был отправлен на “тот свет” из-за трёхлетнего неурожая, доведшего население до людоедства и трупоедства. И это “Белые цари” сакральной русской народной поэзии?

GodunovПо мужской линии династия Романовых продержалась всего лишь сто пятьдесят лет, пока с 1762 г. не перешла по женской линии к германской герцогской Гольштейн-Готторпской династии, которая только номинально продолжала носить название “дома Романовых”. То есть со втор. пол. XVIII в. по 1917 г. власть в России снова оказалась в руках германских управленцев, которым как цементирующему и культурообразующему фактору удалось из неё создать мощную империю. Впрочем, её основы были заложены еще Петром I, но, опять же – только благодаря тому, что он “прорубил окно в Европу”, откуда в Россию хлынули новые технологии и специалисты всевозможного профиля. При этом фактически с 1497 по 1861 гг. в России действовало крепостное право, которое возобновилось в период диктатуры военного большевизма через раскулачивание, коллективизацию и колхозную систему (а советский колхоз это не что иное, как реанимация древнеславянских задруг). Если принять во внимание, что отмена крепостного права в 1861 г. привела к ухудшению положения крестьян, то, можно сказать, из рабства российское крестьянство вообще не вылезало вплоть до распада СССР в 1991 г., особенно на фоне общего бесправия и очень низкого материального благосостояния советского населения. Таким образом, нужно констатировать, что восточное славянство даже на карте славянских народов выглядит крайне отсталым и недоразвитым явлением благодаря своей географической удалённости от германского мира и его непосредственного культурно-экономического воздействия.

Но нас в первую очередь должен волновать вопрос, что же за столь “великая”, “ценная” и “богатая” культура была у славян, за которую стоило прогнуться даже под монголов, лишь бы её во что бы то ни стало сохранить при постоянной угрозе пресловутого “онемечивания”?

В том-то всё и дело, что у славян никакой достойной и самобытной культуры, которая могла бы внести существенный вклад в развитие европейской и мировой цивилизации, в ранний период не существовало, а в поздний явилась следствием подражания и заимствований. Науки, искусства, ремёсла, которые могли бы претендовать хоть на какую-то оригинальность, у славян отсутствовали в силу различных причин. А от своей религии, которая тоже не представляла ничего духовного, самоценного и значительного, славяне отреклись сами в пользу или католичества, или византийского православия, включившись в цивилизационные процессы более развитых государств.

Неоязыческие писатели утверждают, что богатые древние славянские традиции были якобы уничтожены в период христианизации. Даже если это так (лично я с этим категорически не согласен), то ведь, выходит, сами же славяне разбазарили и уничтожили свою культуру, в то время как иные христианские народы (кельты, скандинавы) старались тщательно сберечь и сохранили своё “языческое наследие”, используя для этого письменность. Даже в этом видно отличие. Разница славян с западноевропейскими германскими народами состояла в том, что первые предпочли огречивание, в то время как последние латинизацию. Причем, как византийцы, так и римляне очень агрессивно навязывали свои язык и культуру “варварским” народам, и в этом между теми и другими не было никакого существенного расхождения. Тем не менее, на Западе римская образованность способствовала сохранению кельтской и скандинавской мифологий, в то время как на территориях славян остался, в основном, только постхристианский народный фольклор и обрядность низовой языческой магии. О причинах такого положения я скажу позже, при разборе религиозных воззрений славянства.

Отсталость восточнославянских племён А. Русаков связывает с низкой продуктивностью сельского хозяйства в рискованных зонах земледелия, что сильно затрудняло выделение дополнительного человеческого ресурса для занятий в других сферах жизнедеятельности. Зачем производить что-то еще, если можно и так прокормиться охотой и собирательством за счет неосвоенных естественных природных угодий восточноевропейской равнины? Демографическому росту и ведению торговли мешало соседство с дикими и воинственными степными племенами. От них славяне, кому удалось, большими массами бежали всё дальше и дальше в малонаселённую лесостепную и лесную зоны северных регионов, где они стали жить еще более изолированно и разрозненно на огромных пространствах с низкой плотностью населения, как правило без каких-либо систем коммуникаций, что препятствовало любой кооперации, производству и знакомству с новыми прогрессивными достижениями.

“Это создавало трудности для ремесленников в заимствовании ими передового опыта и вообще подрывало стимулы в развитии ремёсел. Соответственно не было и городов (как поселений управленцев, воинов, ремесленников и купцов), которые возникают только тогда, когда формируется государственность”, – заключает А. Русаков[4].

Короче говоря, славяне своим неэффективным примитивным социально-экономическим укладом мало чем отличались от африканских дикарей. Выглядит естественно и закономерно, что негры и славяне исторически служили основным источником поставки рабов в экономически и политически развитые государства. До сей поры мало что изменилось, если экономика России и уровень жизни населения сопоставимы лишь с самыми отсталыми африканскими странами (латиноамериканские и азиатские ныне уже опережают российскую экономику).

Однако даже там, где славяне географически оказывались в более выгодных условиях, например в южной Балтике, ситуация почти ничем не отличалась от описанной. Поэтому отсталость славян следует всё же связывать с какими-то более глубинными причинами нежели те, которые перечисляет А. Русаков. Эти причины я склонен усматривать в особой славянской психологии (психологии вечных рабов, “чло-веков”), в повреждённой генетике, вырожденстве – т. е. в том, что можно определить понятием проклятия рода, а также в ненормальной ксенофобской консервативности их общества, в котором считалось, что можно жить только “дедовским способом” и никак иначе, потому что все новации происходят от “врагов”, стремящихся разрушить “святой” исконный уклад предков.

Как только греко-римская цивилизация столкнулась на дунайском лимесе со славянскими племенами, тотчас её лучшие просвещённейшие умы назвали их проклятыми: “проклятые эсклавины” (Менандр, fr. 47-48), “проклятый народ склавины” (Иоанн Эфесский). Winedi, quod est fœdissimum et deterrimum genus hominum – “Славяне есть мерзейший и сквернейший род из людей” (св. Бонифаций, апостол Германии. Epist. N LXXII). Наверно уж не просто так образованные люди той эпохи приписывали славянам самые нелестные характеристики.

 


ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] Но нужно учитывать, что эти династии образовались не сами по себе, а обрели власть, будучи потомками тех славянских “архонтов”, которых назначала еще аварская администрация для управления славянскими подданными.

[2] О неподтверждённой версии происхождения от мифической фигуры Гланды Камбиллы Дивоновича см. Wiki.

[3] В двух описаниях её внешности фигурируют “очи черны”, “бровми союзна” (сросшиеся брови), “власы черны”, что считалось эталоном русской красоты. – См.: Годунова (до замужества Бельская-Скуратова) Мария Горигорьевна, жена царя Бориса Годунова.

[4] См.: Русаков А. Русь создали норманны. Варяжские корни древнерусского государства. М. 2014, стр. 287-288.