Политическая система и общественный строй древних славян представляют собой крайне печальное явление. Лучше сказать, политического устройства в обычном понимании у них как такового поначалу не было вообще. Именно поэтому византийские историки единогласно квалифицировали жизнь славян как “состояние анархии и взаимной вражды” (Маврикий).

Племенная традиция чехов в “Легенде Кристиана” (конец X в.), в которой отразились, надо полагать, общие легенды дунайских славян, свидетельствует, что “чехи сначала скитались по земле, как дикие животные, не имея ни закона, ни города, ни князя”[1]. Лишь Пржемысл, первый чешский князь (втор. пол. VIII в.), “укротил это дикое племя и необузданный народ усмирил, обратив его в рабство, которое тяготеет над ним и поныне” (Chronica Boemorum I,8). То есть выход для славян из состояния варварства всегда один, без вариантов. Свобода и цивилизованность не есть их естественный образ функционирования. Замечу, что так охарактеризовал чехов не какой-то иноземный враг, а ученый представитель чешского народа – Козьма Пражский.

Судя по сообщениям их византийских современников, славяне, оказавшиеся на Дунае, первоначально не имели развитой военно-политической организации. Псевдо-Кесарий утверждал, что они здесь

“живут в дерзости, своеволии и безначалии и часто убивают своего вождя и начальника, как во время совместной трапезы, так и в пути” (Cæsarii Gregorii fratris Dialogi)[2].

Аналогичной была ситуация и в славянском Поморье. Согласно свидетельству Саксона Грамматика, после Бравалльской битвы (втор. пол. VIII в.) славяне, воспользовавшись слабостью датчан, проникли в Ютландию, но и на чужой земле не поставили над собой начальника. Действуя разрозненно, они были побеждены, и только после этого избрали себе вождя[3].

Историки полагают, что первоначально должность вождя у славян была выборной и только временной[4], что приводило к постоянным беспорядкам. Вспомним который раз летописное: “Страна наша велика и обильна, а порядка в ней нет”. Для наведения порядка и установления законов требовалась сильная и властная рука германца: “Да придите и княжите над нами”. Нестор гениально сформулировал социально-политическое кредо славян, существовавшее у них испокон. А говорят, что это поздняя вставка какого-то фальсификатора. Да как же это может быть фальсификацией, если в этих строках заключена вся экзистенция славянства! Мне видится, что и в нынешние тёмные времена единственным спасением россиян от разрухи, голода, вырождения и полного вымирания будет только призвание опытного западноевропейского менеджмента, который сможет навести порядок в нашей стране при условии, что славяне станут прилежно обучаться азам цивилизации, которая до них еще, к сожалению, так и не дошла.

Прокопий:

“Народы эти, склавены и анты, не управляются одним человеком, но жили с древних времён при демократии” (Война с готами VII. 14, 22).

Что это была за “демократия”, мы узнаём от Маврикия. Ни на греческую, ни на современную европейскую или американскую она не похожа ни капли. Это что-то вроде полного беспорядка:

“У них нет высшей власти, и они всегда бранятся друг с другом” (Стратегикон XI, 5).

Неумение ни о чем договориться между собой – отличительная черта славян, которую подметил еще Нестор. Как свидетельствовал тот же Маврикий о славянах: “все думают противоположное друг другу и ни один не желает уступить другому”.

Константин Багрянородный в трактате “Об управлении империей” (29) писал, что южные славянские народы даже в IX столетии еще “не имели архонтов (=князей), кроме старцев жупанов, как это в правилах и в прочих Склавиниях”[5].

Имена вождей у ранних славян. У историков-славянофилов очень популярна и до сих пор в ходу идея славянской национальности военачальников и даже “флотоводцев” императора Юстиниана I. Хорошо, что не лётчиков и космонавтов. Долгое время пропагандировалось даже “славянство” самого Юстиниана на основании недостоверных данных антиквара Никколо Аламанни, что, однако, было разоблачено и отвергнуто[6]. Разберём некоторые примеры подобных искажений.

Так, Прокопий Кесарийский упоминает некоего полководца Хилвудия (Χιλβούδιος), который находился на императорской службе, предположительно вождя антов. Из него с насилием над буквами пытаются сделать славянина Хвалибуда. Однако имя Хильбудий имеет, судя по всему, готское происхождение: Hil(i)baudeis или Hil(i)būdeis, которое в др.-в.-нем. звучит как Hillibodo (‘вестник битвы’). Его отец носил распространённое среди аланов имя Самбатий (Sambida). Аланы настолько смешались готами, что Прокопий даже именовал аланов “народом готским”.

Тому же Прокопию приписывается рассказ о “достоверно” славянском вожде конца VI в. Пирагасте (Πειράγαστος). Но и это имя хорошо этимологизируется с германских языков – от др.-герм. beraht, berht ‘светлый’ и gast – ‘гость’ (при образовании германских имён от beraht, berht “t” отпадает).

Этот же хронист описывал, как лангобардский королевич Хильдигис (первая часть имени та же, что и у Хилвудия), бежав к славянам из-за переворота и убийства своего отца, в 548 г. пришел с войском славян в Италию на помощь королю остготов Тотиле. Славян возглавлял лангобард по понятной причине – у славян не было своего вождя.

Византийский текст “Чудеса св. Димитрия Солунского”, повествующий об осаде славянами Фессалоник, называет экзархом славян некоего Хацона. По мнению византиниста Ф. Малингудиса, этот вождь славян был тоже германского происхождения (его имя: Χάτζων < герм. Hatzo или Hadzo, ср. англ. Hutson), который был специально приглашен для исполнения функций военачальника[7].

По Агафию Миринейскому (III, 6, 7, 21; IV, 18) еще одним антским полководцем, поступившим на византийскую службу (550-е гг.), был некто Дабрагез (Δαβραγέζας), в котором славянофилы дружно определяют славянское имя Доброгость и даже придумывают для него чин “флотоводца” и “адмирала” (видимо, чтобы звучало более пафосно). Но выведение из -γέζας слова “гость” не выдерживает критики, да и gast – слово, как мы видели, имеется и в германском словаре; -γέζας скорее всего восходит к герм. gaiza (‘копьё’). В сочетании с dapra- (‘крепкий’) М. Фасмер восстанавливает германоязычное значение имени[8].

У того же Агафия фигурирует и другой персонаж из числа “варваров” неизвестной этнической принадлежности – некто Ούσίγαρδος (Усигард). Его превращают в славянина Всегърда, тоже без достаточных оснований. Греч. -γαρδος отражает скорее всего готск. gards ‘семья’ и служит компонентой во многих германских именах. К Ούσίγαρδος наиболее близки франкское Wisengardis, ж. лангобардское Wisigard.

Наконец, тот же источник повествует о том, что в византийской армии героически сражался “некто по имени Сварун (Σουαρούνας), родом склав”. По мнению И. Коломийцева[9] достоверно неизвестно, в каком качестве Агафий использовал в данном отрывке слово “склавос”. Он вполне мог считать этого героя просто рабом по происхождению. Но всё же не будем придумывать ничего лишнего: склав – это склав, а значит наверняка славянин, даже если славяне – это рабский интернационал. Тем не менее имя Сварун тоже может выводиться не только из славянских (‘сварливый’), но и из германских наречий. Например, в готском языке swaran означало ‘клясться’. Корни svarts (гот. ‘черный’) и ­rūna (гот. ‘тайна’) часто встречались в именах восточных германцев. Упомянутый Сварун, в любом случае, был простым пехотинцем, а вовсе не “воеводой Юстиниана”, как иногда представляют окончательно завравшиеся исследователи. В XIII в. в Литве был известен Холмский князь Шварн или Шварно Данилович, так что имя Сварун может быть производным от литовского имени Švarnas. Также нельзя отрицать и возможность иранского происхождения имени Сварун (с типично индоиранским корнем svar-). Вариантов много.

Известны имена антских вождей VI в., точнее знатных лиц в составе посольства: Идаризий (Идарис, Идарий) (’Ιδαρίζιος), Мезамер (Μεζάμηρος), Келагаст (Κελαγάστος) (Менандр, fr. 6). Первое имя Айдар, Идар – тюркское, оно имеется у чувашей, башкир, татар, киргизов, казахов, а также у черкесов-кабардинцев (адыгов). Но два других – явно германские, скорее всего готские[10]. Ровным счётом ничего славянского в них найти невозможно.

Кстати, С. Е. Рассадин считает и имя Божа, которого распял Винитарий, германоязычным. У вестготов, например, имелось женское имя Bōsō (‘Волшебница’), а его мужским эквивалентом могло быть соответственно Bōs (англо-сакс. Bōsa, VII в.). Титмар упоминал своего предшественника на Мерзебургской кафедре епископа Бозо. Такое же имя носил один из королей Бургундии. Βόσος – имя франкского посла по Феофилакту Симокатте (VI, 3.6). Guntramn Bozon упоминается Григорием Турским (Ист. Франков V, 14 сл.)[11]. Так что про славянского Буса/Божа нужно забыть раз и навсегда. Может, именно по причине того, что он был германцем, “готские красные девы пели время Бусово”, как писал народный сказитель в “Слове о полку Игореве”?

Из этого анализа имён следует, что славянские вожди VI столетия имели преимущественно германское происхождение[12].

Восточными славянами на всём протяжении их истории руководили инородцы, которые поочерёдно сменяли друг друга после того, как предыдущие иностранные управленцы растворялись в славянской среде или уступали место другим конкурирующим завоевателям.

Раздробленность и вражда славян. Самое ужасное, что славян ко всему прочему всегда разъедали внутренние распри, что также, по моему мнению, вызвано их рабским менталитетом. Славяне ненавидели не только все соседние народы, но и друг друга из-за крайне низкого, сравнимого с банановыми республиками уровня жизни всего славянского общества, царящих в нём дикарских нравов, бездарности населения, тотального упадничества и неспособности к самостоятельному организованному сопротивлению врагам. Это

“вредоносное свойство славян засвидетельствовано не только древними сообщениями, но и всей их историей. Это исконные распри, даже ненависть одних родов и племён к другим, распри, которые мешали объединению племён даже в минуты величайшей опасности и которые стали историческим злом славян”, – заключает Любор Нидерле[13].

Рюгенские славяне выступали на стороне саксов против ободритов. С ободритами воевали и вильцы, перейдя на сторону данов “из-за старинной вражды, какую они имели обыкновенно сохранять с ободритами” (Annales regni Francorum, 808 г.)[14].

По словам А. Ф. Гильфердинга, балтийские славяне

“до позднейших времён чуждались настоящего единства народного и государственного, пребывая в каком-то посредствующем, шатком и неопределённом состоянии… каждое племя имело свою власть, своего князя, но, мелкое и завистливое, не сознавало себя членом единого народа, а напротив – враждовало и дралось с соседним племенем. Власть князя была непрочна, слаба, и возникала, можно сказать, сама собой, без особенного гласного признания или переворота в старинном быте”[15].

Притом, таких “князей”, а точнее более правильно было бы сказать – мелких князьков, было огромное количество даже в рамках одного племени. Так, Видукинд писал о 30 князьях, одновременно правивших в 939 г. у стодорян, но случилось так, что все они были славянами вероломно избиты (Деяния саксов II, 20-21). Самой же раздробленной и слабой была княжеская власть у лютичей, которая к XI в. вообще исчезла при невыясненных обстоятельствах, так что, по словам Титмара, всем распоряжалась сходка, которая у лютичей управляла даже военными предприятиями[16]. Это те самые лютичи-вильцы, которых Прозоров, веря в сказки, считал завоевателями чуть ли не всей Северной Европы и даже территорий будущей Руси. Не лучше дела обстояли и у ободритов, у которых “всякая попытка основать крепкое государственное единство кончалось неудачей”, виной чему была та же причина, что и везде у славян – упорство народа, который был неспособен к внутреннему развитию[17]. Даже если у поморских славян и возникал время от времени какой-то признанный всеми князь, то, как считает А. Ф. Гильфердинг, он

“не был государь, а тот бессильный племенной глава, какого мы находим у всех славян до начала государственной жизни, какой был в старину и у лютичей, и у бодричей, и у всех других славян”[18].

Эта слабость власти происходила не просто из древнего уклада славян, а из-за их постоянных внутренних несогласий, вызванных отсутствием у них внятной родоплеменной истории и единого происхождения. Это были безродные деградировавшие потомки рабов, которые после своего освобождения от гуннского и аварского ига не знали, как распорядиться своей свободой.

Лучшей иллюстрацией сказанному, пожалуй, может служить большевистская революция 1917 г. в России, в ходе которой славянский пролетариат, получивший свободу творить беззакония, опустошил свою страну, превратив её в руины и истребив десятки миллионов людей посредством массовых казней, репрессий и голодомора, но ничего хорошего так и не построил. Сваливать всю вину за эти злодеяния на евреев по многим причинам невозможно. Весь кадровый состав НКВД 30-х гг. опубликован. Да, евреи в нём есть, но подавляющее большинство представлено русскими именами и фамилиями[19]. И по сей день в российском обществе до такой степени обострены противоречия, что обезличенное славянское население готово за очередную ложную идею или даже беспричинно (из одних садистских наклонностей) мучить и истреблять друг друга, как только этому представятся благоприятные условия. И это уже начинает происходить на наших глазах в виде полицейско-чекистского беспредела, превратившего нашу страну в большую пыточную камеру. Но продолжим исследование быта древнего славянства.

*     *     *

Первым признаком наличия государственных структур, упорядоченного социально-экономического уклада и системы защиты населения от внешних врагов являются города, которые представляли собой не только княжеские резиденции и хорошо укреплённые на случай войны цитадели, где население могло найти убежище в случае агрессии захватчиков, но и культурно-ремесленные центры. Но у древних славян городов не было. “Вместо городов у них болота и леса” (Иордан). Первые города и крепости, судя по всему, возникли у балтийских славян под влиянием пограничной с ними скандинавско-германской культуры. Кстати, рассеянность поселений славян на больших расстояниях друг от друга соответствует принципу расселения именно порабощенных народов, считает Ю. Н. Денисов[20]. Так что миф про древнеславянскую “Гардарику” – “страну городов” нужно забыть, а под термином гарды следует понимать что угодно, только не славянские крепости и городища[21]. Таковые появились у восточных славян только с приходом норманнов, которые и построили их, объединив местное население под своей крепкой рукой[22].

У западных славян первые буферные полусамостоятельные государства создали авары[23]. У хорватов королевскую власть учредили византийцы.

Социальное устройство славян на раннем этапе их этноистории представляло собой положение освободившихся от ига гуннов рабов, которым не хватало сплочённости и наличия собственности, что в первую очередь и заставляло людей объединяться для её защиты. При отсутствии оружия и неумении его изготовлять, славяне не могли обеспечить даже хорошую вооруженную защиту для меновой торговли, благодаря которой можно было получить изделия из металла от зарубежных производителей. Поэтому бывшие славянские рабы сначала создавали временные шайки для грабежа цивилизованных соседей[24]. Также они грабили друг друга, отчего, согласно Маврикию, “всё ценное из своих вещей они зарывают в тайнике”. Для осуществления сельскохозяйственной деятельности древнеславянские пролетарии стали создавать задруги (некое подобие советских колхозов) – объединения нескольких экономически связанных семей, в которых отдельные лица и их имущество поглощались коллективным хозяйством, где не имелось частной собственности[25]. Вот где, оказывается, лежат истоки склонности славян к советской системе коллективизации (отъёма средств, ограблению граждан и их дальнейшему обнищанию). На основе этих задруг формировались военизированные подразделения, называемые “друнгами” (греч. δρουγγοι – слово, явно происходящее от “задруг”), которые каганы в качестве бефульков (‘погоняемого скота’) отправляли воевать в благополучные страны для обогащения своей орды[26].

Славяне очень долгое время сохраняли свой архаический догосударственный общинно-родовой строй, задержавшись в нём дольше окружающих народов. Для славян характерно также отсутствие устойчивой племенной структуры. Каждая мелкая административная единица, земледельческая община – жупа, возглавлялась собственным главой, который именовался жупаном (праслав. *gъpanъ), в то время как иных сверхплеменных структур не имелось. Народное вече ограничивалось только этой мелкой административной единицей.

“Архонтов же, как говорят, эти народы (хорваты, сербы, захлумы и др.) не имели, кроме старцев-жупанов, как это в правилах и в прочих Склавиниях”, – писал император Константин Багрянородный[27].

Это очень напоминает древнеизраильское теократическое устройство домонархической эпохи, когда евреями управляли т. н. “судьи”, когда в Израиле “каждый делал то, что ему было угодно” (Суд 17:6).

Жупан возглавлял и ополчение общины, выходящее в военный поход по приказу кагана, отчего неизбежно происходила тюркизация славянского общества и перенятие обычаев кочевников (таких, как приём пищи, сидя на полу, или ношение шаровар женщинами[28]). Вполне определённо устанавливается тюркское происхождение целого ряда личных имён славянских предводителей IV-VI вв.[29] При булгарском хане Круме регулярными славянскими частями командовали булгарские офицеры[30]. Слав. соционим бояре, боляре был копированием (скорее всего со времён Святослава) наименования тюркского правящего сословия; произошел от тюрк. бойла (множ. ч. бойлар)[31], возм. от др.-тюрк. bai- ‘богатый’ + —är ‘знатный’ (башк., тат., туркм., азерб. bajar – ‘хозяин’). Слав. бан – глава земли, области (от тюрк. bajan). Термин жупан тоже считается тюркским (аварским) по происхождению[32]. Во всяком случае известно, что баны и жупаны, как старейшины территориальных единиц у славян, назначались аварами и “их связывают с институтами, восходящими к аварской номенклатуре власти”[33], как и сами “жупы” являлись аварским территориальным делением[34].

Так всё это или нет, без сомнения жупа и жопа – однокоренные слова. Слово жо́па сближается с ц.-слав. жупа ‘яма’ (=могила) и связано, видимо, с погребальными традициями; подцензурное выражение “глубокая жопа” значит глубокая яма, дыра; сербохорв. жу́па – ‘община, семья, челядь (рабы)’. Периферийное место жительства славяне до сих пор называют в простонародной речи “дырами”: идиома “жить в дыре” значит обитать где-то очень далеко. Славяне жили в землянках, т. е. в ямах, дырах, жопах, которые одновременно расценивались как могилы (см. ниже), отчего и всё поселение именовалось “жопой”/“жупой”. В одной большой “дыре”, или сами понимаете где, причем “глубокой”, под названием Российская Федерация, мы живём до сих пор. Так что мои лингвистические выкладки даже не требуют особых доказательств, потому что таковыми нам служит сама жизнь.

В таких условиях, конечно, не могла сформироваться коренная славянская аристократия, поскольку любое возвышение и приобретение материального достатка провоцировало ограбление или убийство человека, чем-либо в имущественном отношении выдающегося, даже если это положение достигалось собственным трудом. Проще было оставаться нищим оборванцем, или, по крайней мере, прикинуться бедняком, чтобы не навлечь на себя завистливый глаз соседа. Славянин всегда понимал, что делать что-либо бесполезно, но зато можно навредить другим. Жизнь научила славянина фатализму. Возвышению родов мешала и исконная животная ненависть славян друг ко другу. Поэтому властные полномочия легко признавались лишь за любыми инородцами, которые не были связаны семейно-кровными узами со славянской общиной. До X в. на территориях восточных славян не известны курганные комплексы и вообще любые захоронения, которые можно было бы отнести к “княжеским”, в то время как западно- и североевропейские Fürstengruber известны с бронзового века[35]. Очевидно, в отличие от германцев, у древних славян до IX в. не имелось никаких природных аристократических родов, которые могли бы сплотить народ. Приняв в себя постепенно от германцев аристократическую стихию, славянский быт, по мнению А. Ф. Гильфердинга, был лишен той цельности и чистоты, которые позволили германцам заложить прочные основы государственности как выражения политической воли, в то время как поморский быт стал “бесплодным искажением жизни славянской”, “преддверием к гибели и мирному исчезновению поморского народа”[36].

Сам титул князь у славян происходит от прагерм. *kuningiaz, готск. kuniggs, др.-сканд. konungr, нем. könig. Он экспортирован к славянам вместе со всей структурой государственного управления, которую германцы принесли славянам. Со своей стороны на формирование государственных институтов у славян влияла Византия. Что касается Руси, то германское и византийское политическое воздействие на неё дополняется хазарским. Долгое время “Русь оказывается наследницей того социального и этнокультурного механизма, который был «запущен» в период хазарского господства”[37]. То самое “внешнее управление”, на которое сетуют современные российские патриоты, у восточных славян было исконным политическим укладом, из которого они потихоньку стали выползать лишь с помощью германских элит, породнённых со славянами.

Примерно такая же модель бесклассового общества, свойственная ранним славянам, была создана в Советском Союзе, где “выделяться” чем-то на фоне “серой массы”, проявлять индивидуальные качества (“инициатива наказуема”) или иметь своё мнение, отличное от большинства, считалось неприличным и чреватым последствиями, где “уравниловка” и полное бесправие действовали на всех уровнях от пелёнок до гробовой доски. Дозволялось лишь стоять в общем строю по стойке смирно, выполнять приказы каких-то непонятных “держиморд” и быть простым “винтиком” в идеологизированной тоталитарной системе. Но ведь именно подобное устройство и было укоренено в далёком прошлом славянства, для которого были свойственны две крайности – либо рабство, либо анархия. Большевистский кагал лишь нашел для себя в России исторически сложившуюся благодатную почву для экспериментов с оказавшимся в его распоряжении покорным славянским стадом и превратил её в Империю Зла, которая ныне не просто вредит всем вокруг, но и реально угрожает существованию мира.

 


ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] См.: Общественная мысль славянских народов в эпоху раннего Средневековья. М. 2009, стр. 269.

[2] Patrologiæ cursus completus. Ser. græca. Paris, 1858. Vol. 38. Col. 985.

[3] См.: Гильфердинг А. История балтийских славян. М.-СПб. 2013, стр. 113.

[4] См.: Рассадин С. Первые славяне. Славяногенез. Минск. 2008, стр. 101.

[5] Константин Багрянородный. Об управлении империей. М. 1991, стр. 113.

[6] Wiki/Теория славянского происхождения Юстиниана I.

[7] См.: Свод древнейших письменных известий о славянах. Т. II. М. 1995, стр. 133, 195.

[8] См.: Рассадин С. Указ. соч., стр. 40.

[9] См.: Коломийцев И. Славяне: выход из тени. Ч. IV. Гл. 21.

[10] Келагаст – др.-англ. kall (совр. англ. call), др.-сев. kalla (‘звать’) + gast. В источниках засвидетельствовано др.-сев. имя Heiligesti. Древнегерманская реконструкция: *Gaila-gastizgeil, gel ‘веселый, гордый’. Мезамер от *Midja-mēr[ei]s – ‘средний(?)’ + ‘знаменитый’.

[11] См.: Рассадин C. Указ. соч., стр. 38.

[12] Исключение, разве что, представляет вождь дакийских славян Мусокий, известия о котором содержатся у Феофилакта Симокатты и Феофана Исповедника. Однако Г. Вернадский считает, на основании чередования м и б в тюркских диалектах, а также в языке осетин, что настоящим его именем было Бузок – имя скорее аланское нежели славянское (сопоставимое с известным Божем или Баксаном у антов в IV в.). Также не будем забывать, что в то время Мусокий являлся вассалом аварского кагана, который считал земли дакийских славян своим доминионом. – См.: Вернадский Г. Древняя Русь. Тверь-Москва. 2000, стр. 200-201. Лично я нахожу сходство имени Мусокий с именем отца Аттилы Мундзока (Мунчуг или Монджак, по Приску – Μουνδίουχος). И. Коломийцев считает Мусока тюркским именем, что по-тюркски значит ‘кошка’. Так будут звать шурина хана Батыя. Менандр (fr. 50) сообщает о вожде и полководце склавинов Даврентие (Δαυρέντιος) или иначе Даврите (Δαυρίτας) (имя так и дано в двух вариантах). Думаю, выведение из Даврита слав. Добряты поспешно, хоть и лингвистически неплохо обосновано. Однако на примере Дабрагеза, если речь идёт о том же корне, он передан на греч. иначе (через Δαβρα-, а не Δαυρε-). Вполне возможно, что имеет место искажение латинского имени Laurentius по причине описки (из-за случайного появления нижней черты в букве Λ и её превращения в Δ). В греч. Парижском издании Менандра 1729 г. это имя пишется именно через Λ. Но в таком случае форма Лаврит требует дополнительных разъяснений.

[13] Нидерле Л. Славянские древности. М. 2013, стр. 585.

[14] См.: Пауль А. Балтийские славяне. От Рерика до Стариграда. М. 2016, стр. 58, 236-237.

[15] Гильфердинг А. Указ. соч., стр. 137.

[16] Там же, стр. 141-143.

[17] Там же, стр. 147.

[18] Там же, стр. 148, 151.

[19] См.: Кадровый состав органов государственной безопасности СССР; см. также: Тумшис М., Золотарёв В. Евреи в НКВД СССР 1936-1938 гг. М. 2017.

[20] См.: Денисов Ю. Славяне от Эльбы до Волги. М. 2009, стр. 228.

[21] Этимология слова gardr имеет твёрдую германоязычную почву: др.-англ. geard ‘двор’, др.-в.-нем. gart ‘круг’, швед., дат., норв. gård ‘двор’; также герм. garda ‘хлев’, др.-в.-нем. garto ‘сад’.

[22] Слова НПЛ “и начаша владѣти сами собѣ и городы ставити” после изгнания варягов за море, конечно, являются явным преувеличением новгородского летописания. В “Лаврентьевском” и “Ипатьевском” списках ПВЛ фраза о “поставлении” городов отсутствует. Хотя какие-то примитивные укрепления славяне и кривичи теоретически, разумеется, могли сооружать в тот короткий период “междуцарствия”. “Ипатьевский” список ПВЛ инициативу рµбити городы относит исключительно к деятельности варягов.

[23] См.: Денисов Ю. Указ. соч., стр. 158.

[24] См. там же, стр. 116-117.

[25] Там же, стр. 114-115.

[26] См.: Рассадин С. Указ. соч., стр. 94.

[27] Константин Багрянородный. Об управлении империей. М. 1989, стр. 113.

[28] См.: Развитие этнического самосознания славянских народов в эпоху раннего Средневековья. М. 1982, стр. 70.

[29] См.: Рассадин С. Указ. соч., стр. 102.

[30] См.: Вернадский Г. Указ. соч., стр. 305.

[31] См.: Петрухин В., Раевский Д. Очерки истории народов России в древности и раннем Средневековье. М. 2004, стр. 242-243; Вернадский Г. Указ. соч., стр. 259, 327.

[32] См.: Развитие этнического самосознания славянских народов в эпоху раннего Средневековья, стр. 20.

[33] См.: Общественная мысль славянских народов…, стр. 192.

[34] См.: Денисов Ю. Указ. соч., стр. 182, 216.

[35] См.: Общественная мысль…, стр. 121.

[36] Гильфердинг А. Указ. соч., стр. 165-166.

[37] Петрухин В., Раевский Д. Указ. соч., стр. 244.