Академик Г. Ловмяньский отлично знал, что постройку Саркела адекватные историки (Дж. В. Бери, А. А. Васильев, Г. В. Вернадский и др.) всегда связывали с активностью скандинавских варягов-руси на Дону и в Приазовье в первой половине IX в.[1] Но польский ученый категорически отвергает такую возможность, совершенно безосновательно утверждая, что норманны в то время якобы “не имели возможности выступать как самостоятельная политическая сила на нижнем Днепре”[2]. Тут явная подмена понятий. При чем тут “нижний Днепр”? Где Саркел, а где Днепр? Уважаемый академик ничего не перепутал? Речь идёт вовсе не о нижнем Днепре, а о территориях к востоку от Азова, о Донце и Доне. А здесь источники как раз подтверждают именно эту возможность.

На самом деле получается всё с точностью до наоборот. В указанном регионе не существовало и не могло находиться никакой политической силы, кроме норманнов, которые с очень давних времён зондировали здесь торговые пути на восток, занимались разбоем и работорговлей на юго-восточных территориях будущей России. Что же касается Киева рубежа IX-X вв., то археологические раскопки позволяют говорить о нём только как об “оживлённом восточном городке”, в котором даже не было еще кремля, линий укреплений и дворцов знати. “Градком” в тот период его называет и ПВЛ (сдѣлаша градоко-сь). В нач. X столетия Киев “больше походил на большой разноязыкий восточный базар и караван-сарай”[3]. И как мы теперь знаем из достоверных исторических фактов, таковым “базар-сараем” он оставался еще очень долго.

Напротив, Хазария вплоть до середины IX в. представляла собой весьма мощное государство, осуществляющее (с переменным успехом) военные предприятия против Византии, Арабского Халифата, кавказских народов и разнообразных кочевников. Хазарский Каганат продолжительное время служил барьером от новых вторжений степных варваров из среднеазиатских степей и исламских завоеваний. Скажу более: если бы не сопротивление хазар Халифату на протяжении целых полутора столетий (с сер. VII в.), то варяжским “находникам” наверняка пришлось бы в Поднепровье иметь дело уже не с племенами славян, а с их рассеянными остатками, обрезанными во имя Аллаха и поглощенными арабами. Никаких “полян” во всех этих перипетиях сражений, международной политики, дипломатии и торговли нет и следа. В. Б. Егоров обоснованно сомневается даже в самом бытии такого славянского племени “поляне”, археологически не просматриваемого там, где по идее оно должно территориально располагаться[4]. Впрочем, по мнению Г. В. Вернадского поляне – не местные, они пришли в район Киева со степного юга только к концу VIII в. (о чем и свидетельствует сам этноним полян – “степной народ”)[5].

А вот о существовании некоего “русского каганата”, в котором ведущую роль играли свеоны (шведы), где-то в зоне досягаемости Хазарии и Византии в первой половине IX в. источники как раз сообщают (известное посольство в Ингельхайм “Бертинских анналов”). Только, повторюсь, шведские и датские конунги на Руси сами себя никогда не называли “каганами” и не титуловались “хакан-рус”. Об этом имеются только внешние спорадическо-окказиональные свидетельства. Посему выстраивать на этой почве какие-то очередные неадекватные концепции про стремление скандинавов вписаться в хазарскую политическую систему не стоит. По мнению А. Амальрика именно “хазары перевели для греков титул русского правителя “конунг” своим термином “каган”, который и сообщил Феофил в письме Людовику”[6]. Соответственно арабские писатели следовали хазарской традиции. У восточных славян любой их иноземный правитель назывался каганом в силу исторически сложившегося обычая, восходящего еще ко временам Аттилы.

Г. В. Вернадский считает, что шведы появились в регионе верхнего Донца в 730-е гг., где они столкнулись с мадьярами. Тогда последние двинулись на запад в район Нижнего Днепра и Буга и частично завоевали, а частично вытеснили на север полян и уличей[7]. Как известно, древний путь варягов от Балтики до Азова пролегал от устья Западной Двины к устью Дона. В 739 г. или немного позже варяги, известные под названием саварти (от др.-норв. svartr – ‘черный’, что означало цвет севера, или от sverð – ‘меч’), уже достигли берегов Азовского моря и тотчас стали обследовать Кавказ. Эти саварти вторглись в Армению между 750 и 760 гг. Соответственно сему “русский каганат” нач. IX в. тот же Вернадский помещает в район Нижнего Дона и Приазовья – там, где шведы установили свой контроль уже в течение VIII в., откуда согласно Ибн-Хордадбеху, который писал ок. 847 г. (Книга путей и стран I.2.1.6), купцы-русы доходили до Багдада. Именно Танаис (Дон) был первым участком их пути. Эти территории согласно “Саге об Инглингах” назывались Великой Швецией (Svitjod hin mikla), Асландом или Асхаймом. Это и был освоенный задолго до времени “призвания варягов” тот самый Аустервег (“Восточный путь”), о котором много говорится в скандинавских сагах. Вот здесь хазары и построили крепость Саркел, чтобы отрезать русов от донского речного пути[8], а вовсе не для того, чтобы остановить мнимые Ловмяньским завоевания каких-то никчёмных киевских славян, ничего из себя не представлявших ни в военном, ни в торговом смыслах.

Итак, политический анклав русов (норманнов) определённо уже существовал где-то на пространствах России до прихода Рюрика и его “варягов”. Вопрос – где. ПВЛ недвусмысленно даёт понять, что норманны к сер. IX в. господствовали на северо-западе, у Ильменя и в Приладожье, до того, как варяги были официально приглашены, ибо до события призвания славяне изъгнаша варѧги за море, и не даша имъ дани, и почаша сами в собѣ володѣти. До этого ими “володели”, очевидно, скандинавские “находники”, обосновавшиеся в крепостях Альдейгьюборг и Алаборг на р. Сясь, откуда они контролировали все торговые потоки и облагали данью местное финно-славянское население. По уточнённым датировкам начало поступления арабских дирхемов на территории Северной Руси относится уже к концу VIII столетия[9].

Помимо этого, в те же дорюриковы времена функционировало и некое южное государство Аскольда и Дира (судя по именам – тоже скандинавов, см. Ч. I). Именно их дружина, как утверждал Нестор, совместно со славянами совершила набег на Константинополь в 860 г. (по ПВЛ в 866 г.). Вопреки тому, что сказано в ПВЛ об Аскольде и Дире, будто это были какие-то “мужи” Рюрика (по мнению Г. Ловмяньского, они правили в Киеве последовательно, один за другим), они скорее всего никак не были связаны ни с ним, ни даже с этим городом. В НПЛ Аскольд и Дир не имеют отношения ни к походу руси на Царьград, ни к Рюрику[10]. Ал-Масуди писал о царстве ад-Дира как имеющем “обширные города и многочисленные земли” (Золотые копи I.81.12). Мало вероятно, чтобы простые “бояре” Рюрика, “отпросившиеся” у него на войну с греками, всего лишь за четыре года достигли столь больших успехов в приобретении городов и земель, попутно успевая готовиться к походу на Царьград. Но даже если это было так (ведь покорять славян и финнов особого напряжения не составляло), такое важнейшее и трудоёмкое дело, как организация морского набега на Византию, требовало, конечно, личного участия Рюрика, если он имел какую-то реальную власть. Необъяснимое же самоустранение его от этого политически и экономически перспективного предприятия, как о том позволяет судить ПВЛ, как раз и доказывает, что нашествие росов на Константинополь состоялось или раньше прибытия Рюрика в Ладогу, или независимо от него. А последнее точно так же подтверждало бы существование самостоятельного “русского каганата” где-то на юге. Вряд ли это был Киев, поскольку для IX в. нет археологических следов пребывания в Поднепровье норманнов. В этом случае данным ПВЛ о правлении Аскольда и Дира именно в Киеве и именно сразу после призвания Рюрика верить нельзя ввиду их очевидной легендарности и неисторичности. Столица их находилась скорее всего где-то на Северском Донце или Дону к северу от Белой Вежи (Саркела). Первую русь размещал в междуречье Среднего Дона и Верхней Оки академик В. В. Седов[11].

Но ведь поход росов на византийские владения 860 г. был не первым. До этого еще имели место набеги того же народа Ρώς на Крымский Сурож в нач. IX в. и на Амастриду в 830-е гг. Они осуществлялись, судя по всему, из той же южной ставки русов. Это значит в данном регионе норманны появились еще в VIII в., а в действительности даже еще ранее – в VII в., как о том можно узнать из саг и хроник.

Остров русов. Упомянутый “русский каганат” обычно сопоставляют с рядом сообщений арабских писателей X-XI вв. об “острове русов” и их трёх центрах – Славии, Куяве и Арсе (или Уртабе). Так, Ибн-Русте, основной источник предания об “острове русов”, утверждал, что ар-русийа живут на некоем острове, окружённом озером. Сам остров покрыт лесами и болотами, он весьма влажный и нездоровый, а их царь называется “хакан-рус”.

Историки спорят о том, где следует локализовать этот “русский каганат” и “остров русов”. На многое проливает свет сообщение “Бертинских анналов” о посольстве росов в Ингельхайм в 839 г. из Константинополя. А. А. Амальрик связывает отправку посольства росов в Константинополь с основанием крепости Саркел. Именно тогда греки через своего спафарокандидата Петрония, отправленного в Хазарию для организации строительства, вероятно, установили контакты с росами. Этим и объясняется прибытие посольства росов в Константинополь вскоре после этого. “Бертинские анналы” сообщают, что назад посольство росов не смогло вернуться прежним маршрутом (т. е. через Чёрное море), ибо путь им внезапно перекрыли некие “весьма бесчеловечные и дикие племена” (вероятно, мадьяры, решившие отложиться от хазарского кагана). А это, пишет Амальрик, “показывает удалённость «Русского каганата» от Чёрного моря и опровергает гипотезу о «Приазовской Руси»” [12].

Таким образом, подробно аргументированная А. Пересветом (в т. ч. при помощи палеогеологии) теория локализации “острова русов” на Таманском п-ове с центром в Самкерце (Тмутаракани), т. е. на побережье Чёрного моря, полностью отпадает. По крайней мере для IX в. абсолютно точно она не работает, да и археологически по признанию автора не подтверждается[13]. Русов там в пер. пол. IX в. быть не могло, потому что море позволяло им беспрепятственно вернуться на Тамань из Константинополя, несмотря на появление кочевников в окрестностях. Но посольство вынуждено было идти назад обходным северным путём через франкскую империю. Мне непонятно, почему А. Пересвет настаивает на том, что “земля эта (Таманский п-ов) может быть блокирована злыми степными варварами”[14]. Каким образом Самкерц можно блокировать с моря? Как и необъяснимо стремление росов возвращаться туда чуть ли не через Северный Полюс. Если к Тамани нельзя было подойти с юга по морю, то с северо-востока по суше тем более. Ведь там как раз и лютовали кочевники.

Антинорманнист М. Л. Серяков почему-то сильно раздражается по поводу того, что еще Ф. Крузе “даже не предположил, а директивно постановил, что упомянутые в Бертинских анналах под 839 г. послы-свеоны хакана росов должны были возвращаться к себе через фрисландские владения Рорика”[15]. А по-моему Ф. Крузе как раз предложил самое здравое решение, которое возмущает Серякова лишь по причине его ущемлённых патриотических чувств. В самом деле: другого пути у посольства и не было. Путь к Фризии (а там рукой подать до той самой области Рустринген) лежал прямо вниз по Рейну, в среднем течении которого располагался г. Ингельхайм. Сворачивать к Дании, а тем более идти пешочком по спорным территориям с “пересадками” на границе или в сторону балтийских славян, столь же враждебных и диких, не имело никакого смысла. Это был обычный путь назад и для всех прибывающих из Дании вверх по Рейну. Так, король Ютландии Харальд, крещенный в Майнце в 826 г., “возвратился через Фризию, той же дорогой, которой прибыл” (“Большие королевские анналы”). Как раз ему тогда был пожалован Рюстринген в управление[16]. Зато, если Крузе прав (а он прав), то в таком случае устанавливается прямая историческая связь между “русами” Рорика и “росами” “Бертинских анналов”, равно как и между фризами, данами и шведами, к вящему неудовлетворению скандинавофобов. Росы шли проторенным путём – через Фризию, фризскую Бирку в Швеции и о. Готланд. Круг сомкнулся, и славяне тут оказываются совсем не у дел. Кто знает, быть может, эти самые “росы”, прибывшие из Ингельхайма, присоединились впоследствии к варяжской дружине Рёрика Фрисландского, которая спустя всего лишь 17 лет отправилась с ним во главе к Ладоге и Приильменью по зову погрязших в междоусобицах славян, кривичей и финнов[17].

Разумеется, когда арабские географы (не ранее X в.) стали распространять информацию про “остров русов”, норманны уже обосновались в крепости Самкерц, которую они отняли, судя по всему, у печенегов (а не у хазар) ок. 915 г., а по сведениям Вернадского[18] они владели ею уже не позднее 903 г. А. Пересвет даже настаивает на том, что русы закрепились в Самкерце и ранее, т. к. эта территория, по его мнению, была военной базой русов во время их похода на Константинополь в 860 г., но затем они утратили контроль над нею[19]. Всё это вызывает интерес в связи с тем, что крепость Самкерц была построена хазарами на месте греческого города Гермонасса, название которого переводится как “Остров Гермеса” (греч. Ἑρμαῖος νῆσος; дорийск. νᾶσος – ‘остров’). Действительно, согласно персидскому историку XV в. Мирхонду, некоторые “острова” были подарены русам хазарским каганом[20]. В персидском сочинении XII в. “Муджмал ат-таварих” говорится, что Рус был родным братом Хазара и ушел на остров, потому что не имел места в той стране, где жил Хазар[21]. Так что сведения об “острове русов” на Тамани арабских источников могут быть актуальны, но лишь для X столетия. Однако мы знаем, что “русский каганат” существовал и раньше, а значит в ином месте. С другой стороны, ничто не обязывает смешивать “остров русов” с “русским каганатом”.

По-видимому, арабские историки соединили в одном рассказе об “острове русов” данные, полученные ими от нескольких свидетелей из разных мест и в разное время, прибавив к этому какие-то сомнительной достоверности слухи и фольклорные подробности вроде книжных легенд об “островах народов” из Библии или о далёком Туле, “Островах Счастливых” и т. д. (Ибн-Хордадбех). Некоторые детали могут указывать на саму Скандинавию, которая тоже считалась “островом”. Эти арабские рассказы о трёх видах русов могли также отражать разнообразные переселенческие легенды: переселение скоттов из Испании в Британию на тридцати кораблях с тремя братьями-предводителями во главе, прибытие готов из Скандзы на материк на трёх кораблях, прибытие саксов в Британию тоже на трёх кораблях, аболандская Varägersaga о призвании финнами троих шведских братьев из Рослагена, давших имена местностям – что отражало трёхчастное племенное деление согласно индоевропейской кастовой системе[22].

Можно согласиться с А. Пересветом в том, что у арабских авторов касательно русов видна путаница (ими очень любят пользоваться антинорманнисты), ибо в их сведениях много “баснословности и при этом компилятивности”[23]. Дело в том, что в качестве еще одного кандидата на “островной” центр русов можно с тем же успехом предложить Новгород, который норманны называли Holmgarðr, что значит “островной город”[24]. В немецких источниках (Гельмольд, Адам Бременский) он же именовался Острогардом, в названии которого слышится слово “остров”[25]. Такое именование происходило, по-видимому, от всей этой местности – от Ладоги до болотистой низины Чудова, первоначально называвшейся Holmgarðariki (“Сага о Хрольве Пешеходе”)[26] или Holmgarðir, Holmgarðar – “страна островных гардов”, “островные гарды” (ср. лат. Holmgardia) – целой системы укреплённых поселений (сканд. Garðar – “Градки малые”), поскольку славяне селились здесь первоначально на сопках и отмелях, окружённых болотами (“дрягвами”)[27], как это делали ранее венеты, балтийские славяне и ранние славяне в верховьях Днепра, Оки и Волги. Такие поселения в указанной местности, известные как Хольмгардарики, были действительно похожи на острова, окружённые озером, и простирались на “три дня пути” арабских свидетельств[28].

Три центра русов. В этой связи важно сообщение Ал-Истархи о “трёх видах русов” с тремя центрами, где правят их цари. По Ал-Истархи (и другим) это Куйаба, Салавийа и Арсанийа c городом Арса (Книга путей и стран I.6.1.7). Данное сообщение следует сопоставить со свидетельствами о “русском каганате” и “острове русов”.

Что такое Куйаба, всем понятно. А вот с Салавией и Арсанией возникают вопросы.

Несмотря на то, что подавляющее большинство историков связывают Салавийю с Новгородом (на основании слов Истархи: “вид их самый отдалённый называется Салавийа”), с этим я категорически не согласен. Я выше доказал, что новгородцы никогда не называли себя “словенами” – это плод ученых реконструкций, а тем более в морфологическо-смысловом отношении “словене” это не “славяне”. Снова подчеркну то, чего многие упорно не желают брать в толк: семантика этих слов разная, и этнонимы, соответственно, тоже, имеющие собственные источники происхождения. Мы знаем о Склавинии или Склавонии только из византийских и западноевропейских хроник. Так называли племенные объединения славян (склавов) в центральной и юго-восточной Европе, граничившие с франкской и византийской империями. Эти Склавонии-Склавинии никак не могли находиться под управлением русов, поэтому вообще нет смысла искать там столицы русов. Можно принять за данность только то, что русы имели свой центр где-то на территориях славян, названных Истархи и другими “Славией” в общем смысле. То есть “где-то там”, среди стран славянских.

Под Арсанию или Арсу лучше всего, на мой взгляд, подходит Сарское городище (названо по р. Сара) близ Ростова, где присутствие скандинавов археологически широко представлено и соответствует времени их появления здесь в начале IX века. Да и сам Ростов в “Саге об Одде Стреле” упоминается под своим изначальным скандинавоязычным именем Raðstofa (‘дом совета’). Ростов – это еще одно очевидное и подкреплённое археологией местопребывание русов-варягов, начиная с X в. (а по летописи даже с IX в.). На основании того, что русы везли славянских рабов в Хазаран и Булкар (по словам Ибн-Русте, см. ниже), А. А. Амальрик склонен помещать один из центров русов как раз в район, связанный с бассейном Волги[29]. Ал-Истархи писал, что “русы – народ в стороне булгар, между ними и саклабами (славянами)” (Книга путей и стран I.6.1.1). Ростов и Сарское городище хорошо подходили бы под эту локализацию, да и само название “Сарское” по схожести с Арсой/Арсанией как бы обязывает увидеть между ними географическое соответствие.

А. И. и М. В. Леонтьевы, отвергая южное местоположение первого русского “каганата”, размещают Арсу (Арсанию) и “остров русов” на Карельском перешейке. Ссылаясь на В. И. Паранина[30], они основываются на том, что Карельский перешеек “в прошлом представлял собой остров, поскольку система Вуоксы в районе Выборга соединялась с Финским заливом… Вуокса была одной из проток, соединяющая Финский залив с Ладогой; другой протокой была Нева, а между ними простирался остров, который и размерами, и ландшафтами, и своим географическим положением совпадает с островом Рус из арабских источников”[31]. Под названием Арса, считают указанные авторы, эти тексты подразумевали не что иное, как саму Русь, “так как с древнеперсидского языка слово arsa переводится – медведь, а Арсанийя – не иначе как земля медведей или медвежья страна[32].

Что ж, версия про “Русь медвежью” занимательна, но принять её невозможно. Всерьёз никто из профессиональных историков её не рассматривает. На Карельском перешейке нет археологических следов существования государства русов, а Ладога и, тем более, Новгород (“Островной город”), которые могли бы претендовать на северный центр русов, располагались уже за пределами Карельского перешейка. Крепость Корела (Приозерск) на Вуоксе основана лишь на рубеже XI-XII вв.

В. И. Паранин, который решил перемудрить всех историков и археологов, выдвигает единственную, как он считает, “работоспособную” теорию о “карельских варягах” и “прибалтийско-финской руси”, но опирается в основном на труды известного фальсификатора русской истории В. Н. Татищева, который опубликовал подложную “Иоакимовскую” летопись, им же и сочинённую[33], и на собственные весьма сомнительные лингвистические реконструкции. Также Паранин необоснованно отождествляет Кирьялаланд с Бьярмаландом. Хоть и условно пограничные, но всё же географически это разные страны. Уже в этом видна нестыковка: если “Русь” это именно Бьярмия (по Леонтьевым), то при чем тут тогда Карелия? И уж совсем за пределами здравого смысла выглядит утверждение Паранина о нападении “русов-карел” на Испанию в 844 г. – при том, что археологические памятники “кексгольмской” культуры карел на территориях Карелии начинаются только с XII в.

Ранее сии местности занимали саамские автохтоны (лаппоноиды) и о контактах с ними карел свидетельствует тот факт, что сами карелы усвоили себе название “лопарей” (lappalazet)[34]. На Карельский перешеек предки карелов эмигрировали, как считается, с южного Приладожья – судя по всему, не ранее конца XI столетия. Имя одного из главных героев карело-финского эпоса “Калевала” Ильмаринена указывает и на оз. Ильмерь как родину карел. Среди известных балто-финских племён IX-XI вв. ПВЛ не упоминает карел, и если они существовали до XI в., то раньше могли носить иное самоназвание, вероятно, входя в состав чудских племён. Этнически современные карелы в Карелии в основном являются потомками балто-финского народа весь (вепсов), который в ряду других был обложен данью варягами[35]. Древние же карелы представляли собой этнический субстрат иного смешанного происхождения, но, разумеется, не от “варягов-руси”, как выдумывает Паранин, производя слово “варяг” от карел. vieras (‘гость, чужой’) и слово “русь” от прибалтийско-финских языков со значением ‘верховая, южная страна’[36]. При этом вовсе не обязательно оспаривать тезис Паранина о более раннем образовании карелы. Проблема лишь в том, что на Карельском перешейке, где якобы располагался “остров русов”, они появились гораздо позже призвания реальных скандинавских варягов на северо-запад Руси. Достоверно известные имена этих скандинавских варягов не совпадают с дохристианским именником карел, известным по “Калевале”, как и не совпадают их пантеоны и верования, так что одни от других не могли произойти. Языки варягов и карел тоже, очевидно, были разными.

Ясно одно: в лице книги В. Паранина мы снова сталкиваемся с очередной “притянутой за уши” псевдонаучной теорией, единственной основой которой является принцип: “всё что угодно, только не скандинавы”.

На самом деле предание о трёх племенных центрах Руси с тремя правителями в каждом восходит к саге о призвании варягов, согласно которой княжили “три брата с родами своими”: “старейший” Рюрик “сел” в Ладоге, Синеус в Белоозере, а Трувор в Изборске. Вполне возможно, что именно это предание преломилось затем в виде известий арабских источников о трёх “видах” русов со своими столицами и царствами, но уже с иными названиями соответственно новой исторической ситуации – тому, что арабские авторы услышали от современных свидетелей или почерпнули в доступных им текстах.

__________

Итак, опираясь на интуицию Г. В. Вернадского, можно заключить, что первый “русский каганат” сер. IX в. функционировал где-то в районе Донца и Дона (во всяком случае не в Киеве), а нижней границей ему служила с 834 г. хазарская крепость Саркел, откуда в 839 г., по договорённости с хазарами, росы и отправились в Константинополь для переговоров, но не смогли вернуться обратно морским путём. Значит стабильных подходов к Азову и, тем более, к Таманскому п-ову они в то время еще не имели. Что касается рассказов об “острове русов” и их трёх центрах – Куяве, Славии и Арсании – то твёрдо идентифицировать их (разве что кроме Киева) не представляется возможным ввиду отсутствия необходимой дополняющей информации из других источников, которая смогла бы пролить свет на эту проблему, а также по причине сомнительной достоверности и контаминативности арабских историко-географических сочинений. Этим и нужно ограничиться в разысканиях по данному вопросу, чтобы не заблудиться в дебрях никому не нужных и мало интересных споров и гипотез.

 


ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] Вернадский Г. Древняя Русь. Тверь-Москва. 2000, стр. 293, 310.

[2] Ловмяньский Х. Русь и норманны. М. 1985, стр. 146.

[3] Егоров В. Б. Каганы рода русского. М. 2012, стр. 210.

[4] Там же, стр. 206-215.

[5] См.: Вернадский Г. Указ. соч., стр. 318.

[6] Амальрик А. Норманны и Киевская Русь. М. 2018, стр. 58.

[7] См.: Вернадский Г. Указ. соч., стр. 335.

[8] Там же, стр. 279-283, 291, 294, 321, 335.

[9] См.: Ловмяньский Х. Русь и норманны, стр. 258 (в примечании).

[10] См.: Пчёлов Е. Рюрик. М. 2012, стр. 189-190, 192.

[11] См.: Седов В. Русский каганат IX века // “Отечественная история”. 1998. № 4; Седов В. О русах и Русском каганате IX в. // “Славяноведение”. 2003. № 2, стр. 3-14.

[12] См.: Амальрик А. Указ. соч., стр. 58.

[13] См.: Пересвет А. Русские – покорители славян. М. 2013, стр. 138-157, 168.

[14] Там же, стр. 157.

[15] Серяков М. Битва у варяжских столпов. М. 2015, стр. 238-239.

[16] См.: Рыбаков В. В. Хроника Адама Бременского и первые христианские миссионеры в Скандинавии. М. 2008, стр. 48.

[17] В первой части книги я датировал прибытие Рюрика в Ладогу 856 годом.

[18] Вернадский Г. Указ. соч., стр. 291.

[19] См.: Пересвет А. Русские – покорители славян, стр. 166.

[20] Вернадский Г. Указ. соч., стр. 292.

[21] См.: Пчёлов Е. Указ. соч., стр. 198. Этот любопытный текст выглядит следующим образом: “Рассказывают также, что Рус и Хазар были от одной матери и отца. Затем Рус вырос и, так как не имел места, которое ему пришлось бы по душе, написал письмо Хазару и попросил у того часть его страны, чтобы там обосноваться. Рус искал и нашёл место себе. Остров, не большой и не маленький, с болотистой почвой и гнилым воздухом; там он и обосновался.” – Цит. по: Темушев С. Начало Руси. Генезис государственности в источниках и исторической традиции. Минск. 2008, стр. 50. В этом же трактате рассказывается и о Словене. Позднелетописная этногенетическая легенда XVII века “Сказание о Словене и Русе и городе Словенске” своим источником имеет, очевидно, указанное персидское сочинение.

[22] См.: Общественная мысль славянских народов в эпоху раннего Средневековья. М. 2009, стр. 93-101.

[23] Пересвет А. Русские – покорители славян, стр. 68-69.

[24] См.: Ловмяньский Х. Русь и норманны, стр. 198-199, 286.

[25] Впрочем, возможны и иные трактовки – в частности, понимать ostro- как восток. Подробнее см.: Ostrogard Ruzziae.

[26] “Жил конунг по имени Хреггвид. Он правил в Хольмгардарики, а некоторые называют ту страну Гардарики”. – Сага о Хрольве Пешеходе, 1. // Пряди истории. Исландские саги о Древней Руси и Скандинавии. М. 2008, стр. 11-128.

[27] См.: Мачинский Д. Некоторые предпосылки, движущие силы и исторический контекст сложения Русского государства в середине VIII – середине XI в. // Труды государственного Эрмитажа. XLIX. Сложение русской государственности в контексте раннесредневековой истории Старого Света. СПб. 2009, стр. 505-506. Т. Н. Джаксон отрицает связь первой части названия Хольмгард со сканд. hόlmr – ‘остров, островок’ и видит в ней отражение слав. холм. В этом случае ей, однако, приходится вступать в спор с Е. А. Мельниковой и “рядом археологов”. – См.: Джаксон Т. Исландские королевские саги о Восточной Европе. М. 2012, стр. 652-653. Всё дело в том, что слав. холм – это эквивалент др.-герм. *hulma— (ср.-нж.-нем. holm ‘остров’), просто в славянских языках это слово (под финским влиянием) утратило значение острова. В фин. kalma – ‘смерть, могила’, что имеет отношение к могильной насыпи, кургану, погребальному холму.

[28] См.: Лебедев Г. Эпоха викингов в Северной Европе и на Руси. СПб. 2005, стр. 508-509.

[29] См.: Амальрик А. Указ. соч., стр. 60-61.

[30] Паранин В. Историческая география летописной Руси. Петрозаводск. 1990, стр. 120-121.

[31] См.: Леонтьев А., Леонтьева М. Походы норманнов на Русь. М. 2009, стр. 270-271.

[32] Там же, стр. 273.

[33] Сей факт следует считать бесспорным, поскольку среди рукописей Татищева были найдены черновики этой “летописи”, в которые он вносил исправления собственной рукой. – См.: Горовенко А. Рассказ Иоакимовской летописи о крещении новгородцев: могут ли данные археологии опровергнуть текстологические выводы? // Valla. №4(5). 2018.

[34] См.: Паранин В. Указ. соч., стр. 64.

[35] Шаскольский И. П. Проблемы этногенеза прибалтийско-финских племён юго-восточной Прибалтики в свете данных современной науки. // Финно-угры и славяне. Л. 1979, стр. 41-48.

[36] См.: Паранин В. Указ. соч., стр. 68, 74.