Земли восточных славян, балтов и финнов исконно являлись огромным полем для разбоя и грабежей отрядами искавших приключений и воинской славы викингских дружин из скандинавских стран. Это была территория, изначально втянутая в их “разборки” и хорошо им ведомая, где они традиционно имели разнообразные интересы и занимались охотой за людьми. В дикой местности, полной неожиданностей, где жили реликтовые славянские и финские аборигены, а по слухам также обитали чудовища, карлики и великаны, и даже, как говорили, можно было разыскать вход в Хель, норманнская молодежь стажировалась в “храбрости”, проходила всевозможную “обкатку” и натаскивалась для дальнейших “подвигов”. Северные области к востоку назывались в сагах Ётунхаймом (Jötunheimr) – землёй великанов Ётунов. Наконец, отсюда прокладывались торговые пути к богатому югу, куда можно было сдавать местных отловленных рабов и рабынь, обменивая их на материальные ценности. И главное – предоставлялась полная свобода “умыкать” и насиловать девиц в неограниченном количестве. В НПЛ говорится, что еще до призвания Рюрика варяги “насилье дѣяху словенам, кривичемъ, и мерямъ, и чюди”.

В уже, казалось бы, созданном на Руси их же скандинавскими сородичами некоем весьма отдалённом подобии государства отряды норманнов разбойничали вплоть до XI века, действуя часто независимо от утвердившейся в Новгороде и Киеве скандинавской аристократии из рода скьёлдунгов. Несколько анклавов из Швеции, Дании и Норвегии в VIII-X вв. боролись за контроль речных магистралей и господство над славянскими территориями, облагая славян данью и торгуя ими как рабами, что составляло главную основу варяжского “бизнеса” и помогло сколотить “начальный капитал”. Ничего по-настоящему “героического” в этих откровенно варварских набегах, насилиях и работорговле, конечно, не было. Можно полностью согласиться с историками в том, что викинги “являлись обыкновенными морскими пиратами, со звериной лютостью несшие народам приморских стран только слёзы, горе и страдания”[1]. Низами писал о русах, что они “не что иное, как разбойники, подобные волкам и львам”[2]. И это правда. Странно, что многие потомки изнасилованных викингами славянских матерей теперь восхищаются “достижениями” этих бандитов, действовавших в стиле и духе азиатских кочевников. Но всё же их отличие от последних состояло в том, что, будучи германцами, они несли в себе организующий и цивилизационный потенциал, сыгравший в целом позитивную роль для славянства в дальнейшем, на этапе создания Русского государства после крещения Владимира. Без их участия в этих политических и экономических процессах был бы полный мрак. Ни России, ни русского народа не было бы вообще, ни в каком виде, а данные территории превратились бы в неуправляемую полосу самых разных дикарей, за право обладания которыми бесконечно бились бы всевозможные монгольские орды.

Право без ряда. Большинство историков настаивает на том, что варяги были призваны на каких-то “договорных началах” со славянами (при этом почему-то систематически забывая о балто-финнах, которые тоже должны были быть субъектами сего “договора”). Но это, в лучшем случае, касается только региона Новгородчины и Приладожья, откуда славяне и их союзники “изгнали варягов за море” незадолго до призвания. Приглашение фризских данов Рёрика наверняка подразумевало защиту от викингов из Швеции, мести которых опасались славяне и финны. Новгород вообще занимал всегда особое положение на Руси, пока Иван Грозный не положил конец этому главному очагу сопротивления Московии, устроив массовое истребление славянского населения в оппозиционных городах. Но остальные “провинции” ни о чем, очевидно, с викингами не “договаривались”.

Однако и с новгородцами тоже не всё так просто. “Никоновская” летопись XVI в. рассказывает о восстании некоего Вадима против Рюрика через два года после призвания последнего, в результате чего Рюрик убивает Вадима и его соратников. Ввиду того, что указанный источник позднего времени, а также по причине отсутствия данных о восстании Вадима в ПВЛ и др. ранних летописях, многие историки склонны не доверять сему известию. Я же полагаю, что оно в принципе может иметь историческую основу, сохранившись в народной памяти и получив письменную фиксацию, когда ослабла цензура. Приведу текст статьи из “Никоновой” летописи:

“Того же лѣта оскорбишася новгородцы, глаголюще, яко быти нам рабомъ и много зла всячески пострадати от Рюрика и от рода его. Того же лѣта yби Рюрикъ Вадима Храброго и иныхъ многихъ изби новгородцѣвъ, совѣтниковъ его”.

Из этого свидетельства следует, что Рюрик и его варяги не сильно озаботились выполнять пункты мифического “договора” о призвании, установив вскоре деспотическое правление над всем населением северо-западного региона, в результате чего ему грозило полное порабощение. Рабство снова замаячило перед славянами: “быти нам рабомъ и много зла всячески пострадати”. Для новгородцев эта перспектива стала “оскорблением”, поэтому они решили поднять восстание, закончившееся для них печальным исходом. И рабство к ильменьским славянам действительно пришло. На правом берегу Волхова напротив Хутыни, за речкой Робья (Робейка), норманны организовали каторгу для славян – т. н. “Холопий градок”, археологически датированный IX в. В Ганзейской грамоте 1270 г. он упомянут как Trelleborg (“Крепость рабов”). Близлежащая местная гидронимика типа оз. Холопье, реки Холопья Полисть несёт ту же отчетливую социальную нагрузку[3]. В новый невольничий центр варяги Рюрика сгоняли славян с округи для трудовых повинностей, и, судя по всему, он продолжал действовать еще долгое время.

Восстание Вадима могло не попасть в официальную киевскую летопись и в ранние новгородские по цензурным соображениям, так как противоречила заявленному “бескровному” и внешне “правовому” характеру варяжской экспансии в новгородско-ладожские земли, чего в самом деле не было, как полагал еще В. О. Ключевский. По мнению Е. А. Рыдзевской подобные легенды о мирном призвании пытались обосновать законность насильственной узурпации власти иностранными завоевателями[4]. А. Стендер-Петерсон[5] даже полагал, что и сама легенда ПВЛ о призвании варягов имела экзогенную природу и возникла вследствие обработки готландской “Гаута-саги”, где рассказывается о выселении с острова трёх братьев, англосаксонской о призвании правителей саксов бриттским вождём Вортигерном и других migratory legends.

Академические историки отмечают[6], что в своей первоначальной версии Сказание о призвании не содержало упоминание о “ряде” (договоре), это слово появляется только в позднейших редакциях. В более исправном (в этом случае) “Лаврентьевском” списке ПВЛ сказано: иже бы володѣлъ нами и судилъ по праву. Но “Ипатьевский” список добавляет: …по рѧдꙋ, по праву. Как уже мной было сказано в Ч. I, “право” здесь – несомненно германское право, традиционно называемое “Правдой”. Очевидно, варяги пришли установить свои скандинавские обычаи и законы на Руси вместо исконного славянского хаоса. Разумеется, не те, что господствовали в Скандинавии со свободным населением, а те, которые были адаптированы для колониальной политики. Ни о каком “ряде” речи скорее всего не было. Поэтому и “Русская Правда”, по авторитетному заключению Е. А. Мельниковой, “не содержит никаких элементов договора”[7].

Политика подавления, конечно, бросала тень на фигуру Рюрика, который превращался для славян не в благодетеля и миротворца, а в тирана и хищника. Норманны стали угнетать славян и балто-финнов, следовательно пришельцы использовали своё “право”, чтобы полностью взять власть. И действительно, быстро сориентировавшись на местности, они захватили её спустя короткое время[8]. А следовательно новгородские славяне оказались в очередном, уже привычном для себя рабстве. Для в целом рафинированной ПВЛ такой сценарий, конечно же, не годился, и первые летописцы решили не включать рассказ о Вадиме в своё повествование, дабы не портить изящной летописной картины “мирного проникновения” варягов и их включения в мнимые “естественные процессы” государственного строительства славян.

Из своих северных форпостов варяги захватывали всё новые и новые территории, обращая в рабство сопредельное славянское, балтское и финское население. С 60-х гг. IX в. территории России, благодаря активизации торговли, которую взяли под свой полный контроль варяги, представляли собой большую перевалочную базу, транзитную зону, через которую в Европу и Скандинавию шел поток восточного серебра и всевозможных товаров, причем славянам с этого не перепадало практически ничего. В “Воскресенском” своде (XVI в.) сказано, что Рюрик, его братья и варяги после получения городов “начаша воевати всюду”. Киев был взят, очевидно, насильственным путём, как о том повествует ПВЛ. В этот раз о каких-либо “договорах” норманнов с полянами нет даже намёка[9].

Поэтому не стоит преувеличивать роль какой-то мифической славянской “знати” в процессе завоеваний варягами славянских и финских племён в “Аустрвеге”. По-видимому, местная славянская “знать” и торговая прослойка были полностью устранены от какого-либо участия в государственном строительстве Руси с самого начала, т. к. следов её существования нигде не обнаруживается. При малейшем поползновении в сторону варягов эта “знать” уничтожалась, как мы видели на примере Вадима. Это хорошо видно также по византийско-русским договорам 911 и 944 гг. Те имена в этих документах, которые предположительно можно определить как славянские, стоят в самом конце списков (подробно об этом в Ч. I).

В “Русской правде” (слав. “Правда роськаꙗ”) (§ 1) “словене” отделены как от “русинов”, так и от всех прочих сословий: “гридинов”, “купцов”, “ябетников”, “мечников”[10]. Т. е. словенин это не русин (норманнская знать, “княжьи мужи”), не гридин (гвардеец), не купец, не ябетник (взыскатель виры, судебный пристав), не мечник. Словен в этих сословиях не было.

“В термине «словенин» «Правды Ярослава» можно увидеть наименование представителя некой общности населения, противопоставляемой княжеским русинам; в рассматриваемом тексте (Русской Правды) словенин являет собой по отношению к русину как бы другой социальный «полюс»” – считает историк-доцент Н. И. Петров[11].

В иерархии Руси, учреждённой варягами, место и права смердов (крестьян) не соответствовали положению бондов (свободных земледельцев) в скандинавской социальной системе, где бонды, особенно т. н. “могучие бонды”, обладали независимым и престижным статусом, и с ними должны были считаться конунги на тингах. Славянские же смерды (пейоративное значение – ‘смердящий’) больше напоминают, судя по своему имени, потомков Трэля из Эдды, отца рабов, которые носили имена “Скотник”, “Грубиян”, “Вонючий”. Посему нет ничего удивительного, что по мере развития поместной системы Руси смерды были закрепощены и фактически приравнены к холопам[12].

Викинги были единственным источником власти над славянами и среди славян. Все племенные вожди славян (если таковые вообще существовали) были истреблены, когда оказывали сопротивление, поэтому ни одного имени этих вождей (или старейшин-жупанов), кроме Вадима, не сохранилось. Вадим не был князем, а просто возглавил восстание, отчего и получил в народном предании прозвище “Храброго”. И это явно не княжеский титул, ибо его “храбрость” закончилась, едва успев начаться. Вероятно, Вадим даже не славянское, а прусское имя (от прусск. waidimas – ‘знающий’). Никаких смешанных браков высшего сословия варяжских князей Руси с дочерями мифической восточнославянской “знати” тоже не зафиксировано[13]. Очевидно, у восточных славян не имелось никаких конкурентоспособных кланов и фамилий, вес и влияние которых могли бы получить признание и авторитет у норманнской верхушки Руси[14]. Тогда зачем вся эта демагогия Г. Ловмяньского и других, которые настаивают на второстепенной роли норманнов в формировании развитой феодальной системы, основы которой славяне якобы ранее заложили сами, а варяги стали лишь неким катализатором этих “естественных” процессов? Признаков такого положения не видно ни в чем. А тех, кого прочат в представителей каких-то княжеских фамилий у славян, оказываются при ближайшем рассмотрении не славянами. Можно полностью согласиться с авторитетным мнением Траутманна, что участие славян в образовании государства сводилось только к роли пассивного элемента, развивавшегося под влиянием внешних воздействий[15]. Для противоположных умозаключений нет никаких исторических посылок.

Инвазия викингов в Гардарики. Общая картина инвазии норманнов на территории нашей страны подтверждает сделанный вывод, начиная с древнейшего периода. Саксон Грамматик в “Деяниях данов” сообщает о некоем Регнальде из Руссии, внуке Радбарда, бившемся в сражении при Бравалле на стороне шведов. В Радбарде пытаются усмотреть славянское имя Ратибор, однако Радбард – имя скандинавское (старонорвежское), со скандинавоязычной этимологией – Ráðbarðr (ráð ‘советовать’ + barð ‘борода’) и сам он – чистый норманн. Согласно “Песне о Хюндле” он правил в Ладоге в Гардарики (регион Приладожья) в конце VII в. и был сыном Скиры из рода Инглингов, правителя Руси, и внуком Ингвара, конунга свеев. Этот Радбард приходился также предком знаменитого Рагнара Лодброка, который тоже отметился “завоеваниями” в Прибалтике и Бьярмии. Кстати, Радбард был женат на Ауд Богатой, бывшей жене Рёрика Метателя Колец, убитого её отцом конунгом Иваром Широкие Объятия. Этот самый Рёрик Метатель Колец, как мы знаем, был прадедом Рёрика Ютландского (нашего летописного Рюрика). О. Прицак видел в Радбарде фризского короля Редбада[16]. Опять ничего не получается со “славянством” Радбарда у искателей “славянских древностей”. Все пути руси ведут неизменно в Скандинавию, к викингам.

Имя легендарного Бравлина считается связанным с битвой при Бровалле (Bråvalla), произошедшей в конце VIII в. в Эстергётланде (вост. Швеция) – что-то вроде прозвища Браваллин, которое значит “отличившийся в битве при Бровалле”. Но известно также более раннее готское имя Бравлион, которое носил епископ Цезаравгусты (Сарагоса), ум. в 651 г. Бравлин, очевидно, тоже норманн или гот, а не славянин. Под командованием этого вождя русы совершили набег на греческий г. Сурож в Крыму в самом начале IX в. (по датировке Т. Кендрика).

Мы знаем, что где-то на среднем Дону и в Приазовье существовал “русский каганат”, а также о князьях-викингах Аскольде и Дире нерюрикова рода (согласно ПВЛ они были убиты в 882 г. Олегом Вещим). Варяг Рогволод (Rögnvaldr) и его дочь Рогнеда (Ragnheiđr) при Владимире управляли Полоцком, а его брат Туры (Þórir) “сидел” в Турове. Оба они являлись внуками (или правнуками) Рёгнвальда Эйстейнсона, ближайшего соратника конунга Харальда Прекрасноволосого. В “Саге о Хрольве Пешеходе” (Хрольв – одно лицо со знаменитым Роллоном) имеются свидетельства, что сыновья Рёгнвальда Эйстейнсона использовали западно-двинский путь для осуществления грабительских походов на Восток. Хрольв становится конунгом всей Гардарики с резиденцией в Хольмгардаборге в борьбе с конунгом Эйриком Эмундарсоном. Ярл Рёгнвальд Ульвсон, родственник Ингигерд, жены Ярослава (Ярислейва) Мудрого, правил в Ладоге (Альдейгьюборге). Ранее здесь же правили конунг Хергейр и некий Грим (не он ли в списке подписантов Договора 944 г.?), а в Алаборге (Сясьское городище) ярл Скули (о которых я упоминал в Ч. I). В это же время (нач. X в.) “викинги грабили в Бьярмаланде и Ногардах (Новгород). Они убили Свиди Смелого и подчинили Кирьялаботнар (Финский залив) и большую часть Руссаланда” (“Сага о Хальвдане Эйстейнсоне”). Спрашивается, что вообще творилось на Руси, когда в ней уже обосновались “рюриковичи”? Выходит, на то время они представляли собой лишь не более чем просто одну из влиятельных викингских группировок. Также очевидно, что скьёлдунги конкурировали здесь с инглингами и другими героическими норманнскими родами.

Одни ватаги викингов пиратствовали на “восточном пути” самостоятельно, другие с “дружеского” позволения конунгов “Гардарики”, нанимаясь к ним на “службу”. Порой, они даже привлекались в помощь при внутренних разборках и переделах между наследниками Рюрика (например, между Ярислейвом и Бурислейвом, о чем мной говорилось в Ч. I). Норвежский ярл Эйрик

“весной 997 г. снарядил корабли и отправился в восточные страны. Когда он прибыл во владения Вальдимара конунга, то сразу начал грабить поселения и убивать людей, сжигать и опустошать новгородские земли. Затем Эйрик поднялся по Неве до Альдейгьюборга и взял город в осаду, пока тот не сдался. Там он перебил много народа, разрушил и сжег дотла весь город. В течение пяти лет этот разбойник шастал по Гардарики и разорял страну, пока не убрался в Данию”[17].

Некий норвежский ярл Свейн по совету своего родственника Олава Шётконунга ок. 1015 г.

“отправился со своим войском на восток в Гардарики и всё лето там разорял и грабил селения”[18].

Последним викингским походом “свеев” в восточные земли считается набег хёвдинга Ингвара, который от того же короля Олава Шётконунга получил 30 оснащенных кораблей и отправился на них в Гардарики, где с разрешения Ярислейва три года “ездил по всему восточному государству” (“Сага об Ингваре Путешественнике”)[19]. Интересно, что происходило в ходе этих пиратских рейдов, так как сага не даёт подробностей.

Славяне были первыми, кто в Аустрвеге попал под “раздачу” варяжских разбойников, характер “правления” которых можно аттестовать как обыкновенное иго, оккупацию, колонизацию, грабёж. Податное славянское население оказалось в очередной кабальной зависимости у норманнов, избежав, однако, еще худшего хазарского, печенежского или булгарского рабства. Из огня да в полымя. Варяги просто отобрали у хазар славянские поборы и приказали славянам платить вместо них себе. У склавов сменилась очередная “крыша”, а дань осталась той же самой. Рабское положение славян, которых теперь вместо азиатских кочевников “примучивали” варяги, ничуть не изменилось.

Поча Ѡлегъ воєвати деревлѧны, и примучивъ а (радз., ипат.), имаша на них дань по черьнѣ кунѣ.

Иде на сѣверѧне, и побѣди сѣверѧны, и възложи на нь дань легъку, и не дасть имъ козаромъ дани платити, рекъ: азъ имъ противенъ, а вамъ не чему. 

Посла къ радимичемъ, рька: камо дань даєте? Ѡни же рѣша: козаромъ. И рече имъ Ѡлегъ: не дайте козаромъ, но мнѣ дайте. И въдаша Ѡльговi по щьлѧгу, якоже и козаромъ даху. И бѣ обладая Ѡлегъ полѧны и деревлѧны, и сѣверены, и радимичи, а с уличи и тѣверци имѧше рать.

Как видно, поначалу были и сопротивляющиеся. Но, как всегда, эта жалкая “оппозиция” окончилась ничем. Судя по тому, что тиверцы 18 лет спустя участвуют в походе Олега на Царьград, они были уже вскоре подчинены, а в 922 г. Свенельд, воевода Игоря, победил уличей, и их тоже постигла общая участь: “[Игорь] примyчи yглече, възложи на ня дань” (НПЛ).

К концу X в. уличи вообще исчезают. Уличей и тиверцев, судя по всему, накрыли волны вторжений печенегов и половцев. Не захотели германцев варягов, получите монголо-тюркских кочевников.

Такова совершенно негероическая, позорная, полностью лишенная какого-либо благородства начальная история славян на Руси. Варяги пришли и не увидели ничего достойного, кроме жалких данников и их бедных хибар. Норманны просто “перехватили инициативу” у хазар. Это и было первым этапом “созидания” Русского псевдогосударства, которое можно охарактеризовать как кооперацию рабов и грабителей. И в этой связи я хотел бы упрекнуть академических ученых: если вы неспособны сделать простейшие элементарные выводы из этой хорошо известной исторической ситуации, то зачем вы вообще трудитесь?

Древлянские Амалы. Есть основания полагать, что потомки готского рода Амалов продолжали править у древлян до X в.[20] Начнём с того, что этноним древляне есть калька с готского тервинги, с тем же значением (‘лесной народ’). Интересно, что и гревтунги (что значит по-готски ‘степной народ’) транслировали свой этноним для полян, которые, вероятно, тоже когда-то управлялись готскими вождями[21]. Мы знаем, что древлянский князь по имени Малъ после убийства древлянами Игоря сватался к Ольге, что могло быть только в одном случае – если это предложение поступило от фигуры столь же родовитой и равной по достоинству c самими скьёлдунгами. А таковыми могли быть как раз Амалы. Столица древлян Искоростень носит название, которое переводится с германских языков и, в частности, с готского (skor ‘скала’ + stains ‘камень’, с добавление префикса “и”, как и в слове изба < stube). В Византии считали, что Ингвар был убит германцами. Император Иоанн напомнил Сфенду (Святославу), как бесславно погиб его отец Ингорь: “Отправившись в поход на германцев он был взят ими в плен, привязан к стволам деревьев и разорван надвое» (Лев Диакон. История VI. 10). В сагах скандинавов также отражено, что в древлянских лесах приходилось воевать с “германцами”.

В связи с Владимиром всплывает еще одна фигура того же амальского рода – “ключница” Ольги Малуша, которую Д. И. Прозоровский считал дочерью древлянского Мала (в таком случае он и Малъко Любчанинъ – одно лицо). После древлянского погрома она пришлась ко двору в Киеве, а её настоящим именем, как полагал А. А. Шахматов, было Малфрида. О ней сказано в ПВЛ под 6508 г., правда без указания родства: престависѧ Малѳрѣдь. Понятно, что речь шла о матери Владимира Святого[22].

Еврейское (точнее, хазарское) происхождение Ольгиной “ключницы” Малуши – ничем не обоснованное предположение, впервые выдвинутое В. Н. Емельяновым в его книге “Десионизация” и подхваченное широкими кругами необразованных неоязычников[23]. Основанием послужили имена Малка и Малко, которые были идентифицированы как еврейские. Заодно хазарином был сделан и брат Малуши Добрыня (сканд. Godi) – русский былинный герой, переиначенный Емельяновым в Дабрана[24]. Однако у евреев таких имён никогда не было. Имя Малуши в форме “Малка” (и даже “Матка”) появляется только в позднейших летописях XVI в. (Никоновской, Архангелогородской, Устюжской), в ПВЛ же никакой “Малки” нет. Имя её отца – Малъко, Малкъ может быть интерпретировано как славянское, производное от готского Амал (Мал), как это видно и в случае с Малушой/Малфридой. Кстати, у неё было прозвище Мауся[25], которое оказывается германоязычным (от шведск. mys, нем. maus, англ. mouse – ‘мышь’), вполне подходящее для “ключницы”. Звание “ключницы” при киевском дворе вообще никогда не было и не могло быть рабской повинностью, не ограничивало личных свобод, а исключительно привилегированной и ответственной должностью, близкой к франкскому мажордому, причем такой, которая требовала грамотности и навыков в экономической науке. В слугах и помощниках киевских князей находились только знатные лица, поскольку им доверялось ведение хозяйства и имущество княжеского терема. Ключница отвечала за продовольственные запасы княжьего двора и носила при себе все ключи кладовых. Она сама руководила мелкой прислугой. Невозможно представить, чтобы Ольга доверила этот пост хазарской рабыне или вообще какой-нибудь безродной простолюдинке. И не менее трудно вообразить, чтобы Святослав взял в наложницы хазарку, да еще и рабыню (что, кстати, бросает тень на главного кумира родноверов). Можно ли утверждать, что служащие при дворе, и вообще все “служилые люди” являлись рабами? Разумеется, нет. Дружина и воеводы тоже ведь “служат” князю, но никому не придёт в голову считать их рабами. Правда, в войско набирались и т. н. “боевые холопы”, но они так назывались из-за своего изначально несвободного статуса.

Положение князя Мала и его дома, судя по всему, не изменилось даже после мести Ольги древлянам. Если принять версию, что Малу был отдан в управление Любеч, то он сделался чем-то вроде “почетного изгнанника”, а его дочь Малуша стала у Ольги заложницей – “почетной пленницей”, что нигде никогда не соотносилось с рабским положением.

По “Ипатьевскому” списку ПВЛ Малуша названа “милостьницей” Ольги, т. е. её фавориткой. Что касается слов Рогнеды в адрес Владимира: не хочю розути робичича, то они могли быть именно незаслуженным оскорблением в адрес Владимира. В отместку Владимир насильно берёт Рогнеду, что, согласно скандинавскому праву, также могло ограничить в правах её и её потомство[26].

Следует учесть и разночтения. Согласно тому же “Ипатьевскому” списку оскорбление заключалось в самом отказе Рогнеды стать женой Владимира и её желании выйти за Ярополка: …но рополка хочю. Здесь вместо “робичича” стоит “Володимира” (не хочю розути Володимира). Считается, что в “Ипатьевской” летописи последовательно убирались упоминания о “рабском” происхождении Владимира. Но не потому ли, что позднейшие редакторы просто хорошо понимали все несуразности официальной версии событий и исправили то, что не укладывалось в княжеское наследственное право и просто в здравый смысл?

Если новгородцы просили себе на княжение Владимира, то наверняка они знали, что он рождён законно и не являлся ни “робичичем”, ни “раввиначем” (как передёргивает Емельянов). Иначе Владимир вообще не мог бы предъявить права на Киевский стол и за ним никто не пошел бы, тем более варяги, в противостоянии с вполне законным наследником Ярополком. Говорит о многом уже тот факт, что Владимиру был отдан в управление Новгород, в котором традиционно сидели первые претенденты на великокняжеский титул. А это косвенно указывает на то, что сам Святослав видел во Владимире легитимного преемника. Почему ставка была сделана именно на Владимира – понятно. В отличие от двух других сыновей Святослава, мать Владимира не была славянкой, в ней текла германская кровь.

Легендарные конунги Руси. Из упомянутых “Деяний данов” Саксона Грамматика мы имеем и более легендарные сведения о присутствии норманнов на “восточном пути”, который, уже начиная с III столетия, назывался Русцией (Ruscia). М. Л. Серяков сетует, что данный источник был намеренно предан забвению, выведен из научного оборота, что ужасные нечестные норманнисты что-то от нас постоянно скрывают и т. п.[27] Однако нет ни единой зацепки, почему бы можно было связать эту древнюю Русцию со славянами.

В самом деле, легендарный датский король Фротон I воевал, согласно хронике Саксона, с каким-то правителем народа рутенов Транноном. И что Серяков нам хочет сказать – что Траннон это славянское имя? Да нет ничего славянского в нём и в помине. Саксон вообще ни разу не отождествляет рутенов со склавами, которых он очень хорошо знал. Имя Траннон скорее всего возникло вследствие искажения от Tyrannum, оно вообще не реальное[28]. Далее говорится, что этот же Фротон осадил Палтиску (Полоцк), в котором правил некто Веспасий. И всё это, по убеждению Серякова, происходило якобы “еще до нашей эры”.

Но археологически Полоцк засвидетельствован не ранее VIII в. н. э. К тому же это городище населяли вовсе не славяне, а балты. Имя Веспасий связано с лит. viešpats, viešpatis – ‘господин’ (ср. др.-прусск. waispatin – ‘хозяйка, госпожа’). Опять ничего славянского. То, что Саксон называл Русцией, скорее имеет отношение именно к восточному побережью Балтики, что и сам М. Л. Серяков не отрицает. Тогда при чем тут вообще славяне? С формой рутены, как вынужден признать сей автор, соотносятся больше поселения Рутеники и Рутениеки к югу от Риги. Ничего удивительного в том, что такая топонимия могла попасть к балтам через посредство кельтов или самих скандинавов, нет. М. Серяков ссылается на целую группу могильников на территориях куршей и в Эстонии на о. Саремаа скандинавского происхождения под названием “чёртовы ладьи”, датируемых серединой бронзового века (нач. I тыс. до н. э.)[29].

К эпохе гуннов относится сообщение Саксона о завоеваниях Фротона III. В этом эпизоде уже присутствует “король восточных стран” Олимар, а также его соратник король рутенов Даго. Даго – скандинавское имя. В “Круге земном” Даг (Dagr), сын Дюггви – конунг из рода инглингов. Шведск. dagö ‘дневной остров’ (от готск. Dagaiþ) – второй по величине остров в Эстонии (ныне Хийумаа). То же можно сказать и об Олимаре.

Похожее на Олимара имя носил остготский король Валамер (𐍅𐌰𐌻𐌰𐌼𐌴𐍂𐍃/Walamers) из рода Амалов (440-469 гг.). Ничего невероятного нет в том, что этот Валамер мог иметь у себя в подчинении балтийские племена (которые были завоёваны еще Германарихом) и участвовать вместе с ними (на стороне гуннов) в каких-то морских столкновениях с данами во времена Аттилы. Но славяне (склавы) в данном случае как раз сражались именно на стороне Фротона (Деяния данов 5.7.1). Приск Панийский утверждал, что власть Аттилы распространилась даже на “острова в Океане”, под которыми современные исследователи, как уверяет М. Л. Серяков, понимают датские острова[30]. Это же подтверждает и “Тидрек сага” (о ней см. в Ч. III). Тогда понятно, каким образом предки балтийских славян оказались на южном побережье Балтики: они первоначально пришли туда в составе или под натиском гуннской орды (как считают и специалисты РАН[31]), но уже вскоре приняли сторону датчан.

Впрочем, есть и еще один кандидат – гуннский король Баламбер, имя которого также известно в формах Balamir, Balamur. Мода на готские имена у гуннов существовала, как и у готов на гуннские. Кстати, это свидетельствует о равноправном военном союзе готов и гуннов, в то время как со славянами гунны совершенно не считались как народом невоинственным и бессильным.

Но наиболее правдоподобно предложенное А. Г. Кузьминым сопоставление Олимара с третьим германским вождём герулов Алимером[32]. Áli, Óli, Ole есть известное по именнику сокращение от ÁlæifR, а -mar – типично германоязычное окончание. Именно герулов медиевист Х. Вольфрам отождествляет с племенем росомонов гуннского периода.

В Олимаре совершенно невозможно увидеть славянина[33].

Саксон Грамматик называет и другие имена легендарных “королей” рутенов: Боя (лат. Bous, сканд. Bói ‘житель’), сына Одина и ётунки Ринды (Rindr), Хандвана (Handwanus, Andwanus – предположительно сканд. ‘хозяин Двины’), Флокки, Скиру (сын конунга свеев Ингвара IV), отца того самого Радбарда, Онева (он соответствует королю герулов Анаву), Регнальда (Rögnvaldr) (внука Радбарда), двух Дианов (отца и сына) и Даксо (как утверждал Саксон, по матери последний был наполовину скифом)[34], которых победил Рагнар Лодброк. В скандинавских сагах называется более 40(!) имён конунгов Гардарики, и все они скандинавские[35]. Почему об этом не хочет говорить религиовед Серяков? Основная масса антинорманнистов не берёт в расчёт скандинавские саги, считая их поздним вымыслом. Но указанный писатель не желает последовать им в вопросе историчности “Деяний данов”. Антинорманнисты, как видим, используют скандинавские источники, только когда им это выгодно. Вовсе не норманнисты, а именно Серяков и иже с ним скрывают от нас правду.

Теперь жаловаться на то, что Gesta Danorum так и не переведены на русский, не приходится. Этот важный источник увидел свет в 2017 г. в переводе А. С. Досаева, будучи издан антинорманнистами, которые в предисловии посетовали на то, что при очень больших ожиданиях их постигло “разочарование”, потому что они, видите ли, не нашли там Рёрика[36]. Но ведь Рёрик многократно упоминается в иных западноевропейских источниках, не менее авторитетных. Нужно спросить у Саксона, почему он не упомянул исторического Рёрика Фрисландского, о котором свидетельствуют франкские анналы, а мифологизировал его фигуру и отнёс его деятельность ко временам незапамятным (Деяния данов 3.5.1-6).

Очевидно, Саксон Грамматик исходил из актуальных для его времени (втор. пол. XII – нач. XIII вв.) географических соображений, когда называл все восточные территории Русцией, включая восточную Балтику. Для него “королями рутенов” были все, кто правил в этих землях, в т. ч. и в далёком прошлом. Викинги тоже объединяли их под одним общим названием Аустрвег и Гардарики. Русция и рутены Саксона Грамматика – это обобщение, а не точная локализация строго очерченного моноэтничного государства русов, точно такое же, как Аустрвег и Гардарики викингов. Но это вовсе не значит, как выдумывает М. Серяков, что существовали какие-то “прибалтийские русы” (кто это такие???), которые являлись одним народом с жителями древней Руси и выступали с ними под одним именем”[37]. Датский хронист, конечно, мог так думать, но эту и многие другие его ошибки, беллетристику и анахронизмы нам не следует повторять. Ведь хорошо известно, что никаких “прибалтийских русов” в природе не существовало, а наименование рутены это явно кельтское наследие, отразившееся в западноевропейской хронографической традиции в приложении к Руси, а также в балтской топонимике и гидронимике, в которой свой след, очевидно, оставили и росы-скандинавы.

*     *     *

Что ж, теперь мы обратимся к источникам, чтобы описать какими методами варяжский криминалитет занимался “государственным строительством” на Руси.

Вот что писал о русах Ибн-Русте:

“Они нападают на славян (сакалибов), подъезжают к ним на кораблях, высаживаются, забирают их в плен, везут в Хазаран и Булкар и там продают. Они не имеют пашен, а питаются лишь тем, что привозят из земли славян… Побеждённых насилуют и обращают в рабство [по переводу Д. А. Хвольсона: женщинами побежденных сами пользуются, а мужчин обращают в рабство]”[38].

Трактат “Худуд аль-Алам”:

“Царя их (русов) зовут rus-khaqan. Среди них есть группа muruvvat[39]… Среди них есть группа славян (сакалибов), которая им служит”[40].

Ал-Мукаддаси:

“Граничит их (русов) страна со страной славян (сакалибов), и они нападают на них, кормятся их состоянием и пленяют их” (Книга творения и истории)[41].

Снова славяне выступают в роли каких-то “слуг” у русов. Где же славянская элита, где аристократия, где воинское сословие? Ничего этого нет.

Ибн-Фадлан описывает “предпродажную подготовку” славянских рабынь, захваченных в ходе викингских рейдов:

“Они (русы) приплывают из своей страны и причаливают свои корабли на Атыле (Волга), – а это большая река, – и строят на её берегу большие дома из дерева. И собирается [их] в одном [таком] доме десять и двадцать, – меньше или больше. У каждого [из них] скамья, на которой он сидит, и с ними [сидят] девушки-красавицы для купцов. И вот один [из них] сочетается со своей девушкой, а товарищ его смотрит на него. И иногда собирается [целая] группа из них в таком положении один против другого, и входит купец, чтобы купить у кого-либо из них девушку, и наталкивается на него, сочетающегося с ней. Он же не оставляет её, пока не удовлетворит своей потребности”[42].

Сдаётся мне, что для этих славянских “девушек-красавиц” сделать карьеру, если повезёт, в каком-нибудь булгарском, хазарском или арабском гареме представлялось не самой худшей участью, может быть даже весьма желанной. Во всяком случае это гораздо лучше прозябания в убогих славянских землянках в постоянной грязи, нищете и непосильном труде, плодами которого всё равно будут пользоваться в основном другие. Никаких перспектив у этих девиц в своей славянской “дыре” всё равно не имелось. На своей родине у них не было будущего.

Впрочем, можно было попасть и в местный княжеский гарем русов, сделанный по хазарскому образцу в виде огромного блудилища. Персидский путешественник Инб-Фадлан описывает его как высокое здание, в котором одновременно пребывает князь русов и его дружина в составе 400 человек, которые там занимаются публичным совокуплением с наложницами “в присутствии царя” (на каждого приходилось по две наложницы). Сам княжеский “стол” представлял собой высокое ложе, на котором князя сексуально обслуживало сразу 40 славянских блудниц, постоянно пребывающих с ним на этом ложе. Соединялся он с ними тоже “в присутствии своих сподвижников”. Князь русов не спускался со своего “стола” даже для отправления естественных нужд, а делал это в таз, который затем уносили слуги. Для поездок верхом прямо к столу подводили лошадь, и он спускался на неё со своего ложа. То же самое проделывалось при возвращении к столу: он слезал с лошади и плюхался сразу на свой “сексодром”. Ибн-Фадлан в заключение своего описания говорит, что князь русов вообще “не имеет никакого другого дела, кроме как совокупляться, пить и предаваться развлечениям”, в то время как его заместитель командует войском и представляет его у подданных (Рисала I.5.1.2.)[43].

Судя по времени описания, этот “стол” существовал в Киеве на протяжении почти целого века при Олеге Вещем, Игоре и Владимире, который наверняка расширил его “персонал”. Через княжеский “стол” и его поместные филиалы прошла, надо полагать, не одна тысяча славянских отловленных варягами красавиц, попавших в сексуальное рабство. Интересно, эта обязанность поставки тысяч блудниц для княжеского двора тоже входила в “договорные” отношения “по ряду” викингов со славянами?

Впечатляет и рассказ о коне. Как тут не вспомнить нашумевшее расследование ФБК об “империи” Дмитрия Медведева, в котором сообщается, в частности, о его особняке на набережной Кутузова в Санкт-Петербурге и сделанном в нём специальном лифте, который поднимает автомобиль прямо в гостиную[44]. Что ж, древнерусские традиции продолжаются…

Важные сведения о росах и славянах даёт император Константин Багрянородный. Славян он именует “пактиотами” (данниками) росов и так характеризует их взаимоотношения:

“Когда наступит ноябрь месяц, тотчас их (росов) архонты выходят со всеми росами из Киава и отправляются в полюдия, что именуется “кружением” (γύρα), а именно – в Склавинии вервианов (древлян), другувитов (дреговичей), кривичей, севериев и прочих склавов, которые являются пактиотами росов. Кормясь там в течение всей зимы, они снова, начиная с апреля, когда растает лёд на реке Днепр, возвращаются в Киав” (Об управлении империей, 9).

Как видим, ровным счётом ничего не изменилось с эпохи аварского господства. Авары точно так же, по сообщению Фредегара (см. выше), зимовали у славян, “кружили” в их “полюдьях”, жрали нахаляву и в придачу еще брали их жен и дочерей себе в наложницы. Три столетия спустя картина предстаёт той же самой (ср. Ибн-Русте о русах: “женщинами побеждённых сами пользуются”), сменились лишь насильники славян: теперь ими стали норманны. Наверно, этому можно было даже радоваться. Ведь это лучше, чем кривоногие узкоглазые уроды гунны или авары.

Даже в XI в. князья рюрикова рода не только не отрицали захватнический метод “стяжания” русской земли, но и официально это подтверждали. Так, Ярослав Мудрый в предсмертном поучении своим сыновьям напоминал, что их деды и отцы эту землю налѣзоша трудомь своимъ великымъ. Такая фраза намекает на внешнее обретение земель теми, кто странствовал в их поисках и завоёвывал мечом. Слово налѣзоша – синоним глагола “находити”, т. е. делать набег, нападать, от которого и произведена характеристика варягов как “находников”. Это подтверждается чтениями НПЛ (в лето 6362): “и начаста воевати, и налѣзоста Днепрь рѣку и Смолнескъ градъ”; и ПВЛ (недат.) о хазарской дани с полян: се налѣзохомъ дань ноѹ. В отношении природной коренной власти, правящей собственной землёй, сказать налѣзоша (“мы на них напали”) было бы совершенно неуместно, а вот применительно к чужакам викингам и их наследникам, для которых эта земля была не своей собственной, а добытой силовым методом, разбоем – в самый раз.

Историк И. Н. Данилевский разделяет эту точку зрения, когда пишет, что поначалу варяжская “дружина представляла собой нечто вроде разбойничьей шайки”, деятельность которой “сопоставима с действиями группы рэкетиров, устанавливающей свой контроль над новой территорией”. Лексика типа “налѣзохомъ”, по его мнению, сопоставима с современным жаргонным “наехали”[45].

Восточным славянам очень повезло, что варяги, которые их постоянно “примучивали”, с принятием христианства решили сменить свой пиратско-разбойничий стиль жизни на цивилизованный, иначе эти славяне исчезли бы с лица земли в очередной азиатской орде, каганате или халифате, будучи поглощены инорасовой средой. Более того, дети от смешения варягов со славянками стали формировать и новую славяно-русскую родовитую прослойку, более правоспособную за счёт вливания германской крови нежели их бесславные предки, пока восточные славяне вовсе не отказались от своих племенных названий, присвоив своему государству скандинавское имя Россия в память о призвании руси. О своём ужасном склавинском прошлом они предпочли забыть. Поэтому больше не стало никаких древлян, полян, радимичей, дреговичей, уличей и бужан, а остался только псевдоэтноним “русские”, имеющий к реальным русам лишь очень опосредованное отношение.

Впрочем, даже если бы ход истории принял иной разворот и восточные славяне полностью растворились в других народах или были истреблены, мир не сильно потерял бы от этого, как Европа не заметила исчезновения балтийских славян, или как англо-саксонские переселенцы Северной Америки не очень опечалились из-за уничтожения ими девяноста пяти миллионов индейцев-людоедов. Напротив, когда рассадник дикости, жестокости, вероломства, коварства, грубого язычества и прочих отвратительных мерзостей в Славянском Поморье, наконец, был подавлен и ушел в небытие в XIII столетии, вся германо-романская цивилизация вздохнула с великим облегчением. Анты, дулебы, уличи, тиверцы еще до “собирания Руси” прекратили своё существование как этносы, и никого это особенно не расстроило. Наступило время создания под началом скандинавской династии новой “древнерусской народности” с новой культурой и новой религией. Прошлое было перечеркнуто, и сами восточные славяне отмахнулись от него как от страшного сна. А нам-то говорят, что нельзя отрекаться от своей истории. Но, к сожалению, они так и не смогли построить что-то достойное, и в конечном итоге России было суждено захлебнуться в бездне еще худшего зла под названием большевизм. От главного своего исторического бича, рабства, восточным славянам избавиться тоже не удалось. Но тема их последующего средневекового угнетения уже выходит за рамки настоящей книги.

 


ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] Леонтьев А., Леонтьева М. Походы норманнов на Русь. М. 2009, стр. 92.

[2] Цит. по: Виноградов А. Русская тайна. Откуда пришел князь Рюрик? М. 2013, стр. 308.

[3] См.: Лебедев Г. Эпоха викингов в Северной Европе и на Руси. СПб. 2005, стр. 510-512.

[4] См.: Рыдзевская Е. Древняя Русь и Скандинавия в IX-XIV вв. М. 1978, стр. 165-166.

[5] См.: Ловмяньский Х. Русь и норманны. М. 1985, стр. 167.

[6] См.: Общественная мысль славянских народов в эпоху раннего Средневековья. М. 2009, стр. 38.

[7] Мельникова Е. Древняя Русь и Скандинавия. М. 2011, стр. 162.

[8] Ни в коем случае нельзя сравнивать заявленную в ПВЛ правовую сторону призвания варягов с договорами норманнов с западноевропейскими королевствами, которые представляли уже развитую политическую систему, превосходящую в то время скандинавскую. На севере же Руси, напротив, невозможно говорить о каком-то сложившемся государственном образовании. Племенная конфедерация славян, балтов и финнов, напротив, являла собой примитивную систему в сравнении даже со скандинавами. Поэтому норманнским завоевателям не было никакой необходимости с ней считаться.

[9] Лишь фальшивая “Иоакимовская” летопись на такой “договор” намекает сочинением небылицы, будто поляне и какие-то “горяне” якобы посылали к Рюрику “предних мужей” просить его послать к ним на княжение сына или “ина князя”.

[10] По Академическому I списку XV в.: “Ѹбьеть мѹжь мѹжа, то мьстить братѹ брата, или сынови отца, любо отцю сына, или братѹчадѹ, любо сестриноу сынови; аще не бѹдеть кто мьстѧ, то 40 гривенъ за голову; аще бѹдеть роусинъ, любо гридiнъ, любо кѹпчина, любо ѧбетникъ, любо мечникъ, аще изъгои бѹдеть, любо словенинъ, то 40 гривенъ положити за нь.” Обратим внимание, что словене оказываются снова в самом конце списка – на этот раз как субъекты права.

[11] Петров Н. Словенин “Русской Правды” и словене “Повести временных лет”. // “Петербургские славянские и балканские исследования”. 2017. № 1(21). Январь-Июнь, стр. 42.

[12] См.: Общественная мысль славянских народов…, стр. 142-145.

[13] Браки рюриковичей со знатными славянками начинают заключаться только с конца X в., да и то эти жены происходили из королевских домов Чехии, Польши, Венгрии. В кон. XI – нач. XII вв. известен лишь один славянский знатный новгородский род Завидичей (от некоего Завида – новгородского посадника ок. 1088 г.), который в одном случае стал поставщиком жены (по Татищеву Любавы) для великого князя Киевского Мстислава (Харальда) Владимировича. Других примеров нет. Ничего удивительного в том, что это был именно новгородский род, нет, поскольку новгородцы считали себя потомками варягов от смешанных браков. А. А. Шахматов, правда, упоминал каких-то “новгородских бояр Гостомысловых” (Разыскания о древнейших русских летописных сводах. СПб. 1908, стр. 517; в изд. СПб. 2002, стр. 345). Ссылок на источник таких сведений Шахматов не даёт. Среди новгородских бояр такой род тоже не числится ни по каким документам. Обсуждение данного подлога см. здесь.

[14] В ПВЛ называются лишь четыре воеводы со славянскими именами: Претич при Святославе, Блуд при Ярополке, Волчий Хвост при Владимире и Ян Вышатич при Ярославе. Но были ли это люди из низов, выслужившиеся у скандинавских правителей – большой вопрос. Как я уже отмечал выше, это могли быть ославянившиеся варяги. Именно из таких людей начала формироваться новая славяно-варяжская элитарная прослойка (боярство, дружина).

[15] Trautmann R. Von Russen und Warägern. – Zeitschrift für deutsche Geisteswissenschaft. 1940. Bd. 2, s.457.

[16] Пріцак О. Походження Русі. Стародавні скандинавські саги і Стара Скандинавія.  Т. II. Киев. 2003, стр. 388.

[17] Леонтьев А., Леонтьева М. Указ. соч., стр. 190-191.

[18] Там же.

[19] Там же, стр. 214-215.

[20] См.: Вернадский Г. Древняя Русь. Тверь-Москва. 2000, стр. 326. Имя князя русов ад-Дир Вернадский считал не личным, а племенным. По его мнению, Масуди имел ввиду древлян. – Там же, стр. 327.

[21] Там же, стр. 319.

[22] В Былине “Добрыня и змей” упоминается “царска дочка княженецкая, молода Марфрида Всеславьевна”, которую спасает Добрыня. – См.: Онежские былины, записанные А. Ф. Гильфердингом летом 1871 года. Архангельск. 1983, стр. 82.

[23] Более подробно см.: Шиженский Р. Неоязыческий миф о Владимире.

[24] У иллирийских славян было известно муж. имя Dabrana. Упоминается в Трогирской Грамоте 1064 г.

[25] См.: Александров А. На родине князя Владимира.

[26] См.: Литвина А., Успенский Ф. Казус с Рогнедой: сватовство Владимира в свете дохристианской правовой традиции скандинавов. // Древнейшие государства Восточной Европы: 2011 г. М. 2013, стр. 306-307.

[27] См.: Серяков М. Битва у варяжских столпов. М. 2015, стр. 38-39.

[28] Видимо, это плод вымысла переписчиков, изменивших текст: “напал на тирана народа рутенов <Трано>” (ДД 2.1.6).

[29] См.: Серяков М. Указ. соч., стр. 40.

[30] Там же, стр. 46.

[31] См.: Развитие этнического самосознания славянских народов в эпоху раннего Средневековья. М. 1982, стр. 195.

[32] См.: Кузьмин А. Начало Руси. М. 2003, стр. 331.

[33] В качестве доказательства германского происхождения имени Олимар можно привести аналогичное имя Elimar (сокращение от Egilmar), которое носил первый граф Ольденбурга (ок. 1055 – до 1112), основатель Ольденбургской саксонской династии, прямой предок по мужской линии российских императоров, начиная с Петра III.

[34] Даксо(н) – вероятно, сокр. от сармат. Дандаксарт, Дантакшатра (Δανδάξαρθος, от dantā+xšaθra). В “Круге земном” упомянут венд Dixin, который был влиятельным человеком при дочери конунга Бурислейва Гейре. Что касается Дия (Dian), то это не греческое, а балтское имя (прусск.: Deiws, лит. Dievas; лат. Dievs – ‘Бог’).

[35] Wiki/Конунги Гардарики.

[36] Саксон Грамматик. Деяния данов. М. 2017. Т. 1, стр. 13.

[37] Серяков М. Указ. соч., стр. 49.

[38] Цит. по.: Древняя Русь в свете зарубежных источников. Хрестоматия. Т. III. Восточные источники. М. 2009, стр. 48-49; Гаркави А. Сказания мусульманских писателей о славянах и русских (с половины VII в. до конца X века по Р. Х.). СПб. 1870, стр. 269. Из «Книги драгоценных сокровищ» Абу-Али Ахмеда Ибн-Омар Ибн-Даста; Хвольсон Д. Известия о Хозарах, Буртасах, Болгарах, Мадьярах, Славянах и Руссах Абу-Али Ахмеда бен Омар Ибн-Даста, неизвестного доселе арабского писателя начала X века, по рукописи Британского музея. СПб. 1869, стр. 38-39. Извлечение из книги Эль-А’Лак Эн-Насифа.

[39] Указание на балто-финское племя нерева/мерева/морева.

[40] Цит. по: Виноградов А. Русская тайна. Откуда пришел князь Рюрик?, стр. 309.

[41] Арабо-персидские источники. Мутаххар ибн Тахир ал-Мукаддаси (Макдиси).

[42] Цит. по: Древняя Русь в свете зарубежных источников. Хрестоматия. Т. III, стр. 69.

[43] Там же, стр. 77.

[44] Расследование ФБК о “тайной империи Дмитрия Медведева”.

[45] Данилевский И. Н. Древняя Русь глазами современников и потомков (IX-XII вв.). М. 2001, стр. 127-128.