А. Е. Виноградов в монографии “От индоевропейцев к славянам” начинает своё расследование этногенеза славян с призыва “выйти за рамки собственно славянской истории”[1]. Это и естественно, поскольку нить славянского этногенеза теряется в других неславянских народах, из которых выделились славяне и их новый язык. Корни славян можно искать, где угодно – например, в Адаме. Значит ли это, что Адам был славянином? Конечно, нет. Поэтому еще раз напомним наш основополагающий тезис: предки славян, протославяне это еще не славяне. Мы уже немного коснулись круга претендентов на признание “отцовства” по отношению к славянам, теперь перейдём к конкретике. И в этом я хотел бы призвать на помощь уже цитированного мной доктора исторических наук С. Е. Рассадина, труд которого строго научно выдержан и хорошо обоснован исторически и археологически[2]. Именно его версию “славяногенеза” я готов разделить, несмотря на споры, которые породила его книга, принятая в российском научном и околонаучном сообществе буквально в штыки. Еще бы, ведь это тот случай, когда мы имеем дело с еще одной “непатриотичной” теорией.

Всю книгу и аргументацию в ней я пересказывать не буду, т. к. издание широко доступно и все желающие могут с ним ознакомиться. Если быть кратким, суть рассматриваемой теории состоит в том, что славянский этнос или этносы на начальном этапе образовались в результате смешения прежде всего балтов с германцами, а именно с певкинами, которые иначе назывались бастарнами или бастернами (‑erni – типично германское окончание). Германцы бастерны и скиры в III в. до н. э. покинули балтийское побережье и вскоре оказались на побережье Чёрного моря, проделав тот же самый путь, что позднее и готы[3]. Оказались они и в северном Приднепровье. “Зарубинецкую” археологическую культуру Поднепровья (III/II в. до н. э. – II в. н. э.) С. Е. Рассадин и М. Б. Щукин атрибутируют именно бастернам и балтам, а не ранним славянам, как обычно принято[4]. Из этой балто-германской “зарубинецкой” смешанной культуры в I в. н. э. выделяется “пеньковская” культура антов, уже более близкая к раннеславянским древностям[5]. Родителей первых славян Рассадин определяет как “материнскую балтскую утробу” и “отца-бастарна”. В противоположность скирам (др.-сканд. skirr – ‘светлые, чистые’, гот. skeirs) название бастерны (basternæ или bastarnæ) означало людей со смешанной кровью. Еще Г. Коссина отмечал, что название бастарны значит не что иное, как “бастарды”, т. е. ублюдки, из-за сильного смешения с населением Польши и Западной Украины – там, где проходил их путь на юго-восток[6]. З. Мади объяснял многочисленность бастернов практиковавшейся ими инкорпорацией иноплеменников[7]. Тацит о бастернах писал, что “из-за смешанных браков их облик становится всё безобразнее”[8]. Согласно Титу Ливию к разноплеменному войску бастернов, отправившемуся завоёвывать Балканы во II столетии до н. э., присоединились также фракийцы и галлы скордиски (XLI. 14,4). Это войско, возглавляемое “царьком” (regulus) Клондиком, действовало, в основном, в западной части Балканского п-ва, т. е. в Иллирии, где Нестор помещал первых славян (тѹ бо бѣша словене первоє), и где локализованы венеты (“иллиро-венеты” Геродота), которых и захватила, надо полагать, волна бастернского нашествия вместе с рядом других племён. После возвращения бастернов восвояси, а точнее, как считает И. П. Коломийцев, разноплеменного союзного ополчения, оторвавшегося от основного бастернского контингента из-за гибели части войска при переправе через Дунай в 175 г. до н. э., “зарубинецкая” культура обогатилась новым набором культурных артефактов балканского типа, что также отразилось на топо-гидронимии зарубинецкого ареала, в котором проявились элементы западно-балканского и кельто-иллирийского происхождения, и в расширении этнической номенклатуры бастернов за счет названий типа “венет”. Очевидно, с беглым ополчением пришли преимущественно венеты, которые стали быстро ассимилировать местных жителей. Так, они поглотили значительную часть невров. Поздний этап “зарубинецкой” культуры отмечен венетским влиянием, так что, по словам доктора Рассадина, бастерны даже археологически “превратились в венетов”[9]. В подготовке славяногенеза, по мнению этого историка, приняли участие также носители “юхновской” археологической культуры, которая атрибутируется будинам. Как мы уже знаем, будины тоже являлись скорее всего германцами (или кельто-германцами).

Только я хотел бы в дополнение к представленной С. Е. Рассадиным картине особо подчеркнуть, что бастерны в этом конгломерате племён занимали примерно то же положение военно-аристократической верхушки, какое имели среди податного славянского населения норманны русь, а ранее них гунны, авары, булгары, венгры, в военных кампаниях которых против Римской империи и “варваров” славянам отводилась ведущая роль “пушечного мяса”. Рабское состояние славян, таким образом, сопровождает не только всю их начальную историю, но и даже предысторию, уходящую в эпоху скифов, сарматов, аланов, бастернов и готов. Также не будем забывать, что участие в этногенезе т. н. “славян” на самом раннем этапе приняли и другие местные племена типа “андрофагов” и “песьеголовых”, обобщенно именуемых “феннами”. Исключать их вклад в сложение славянских этносов я считаю подходом ненаучным.

К концу III в. н. э. этнические бастерны, будучи узкой элитарной прослойкой в море подчинённых им племён, полностью исчезают с исторической арены, на которой появляются иные народы, перехватившие инициативу и унаследовавшие бывшее рабское население от его предыдущих господ.

Как я уже отмечал выше, при появлении готов в Повисленье, Причерноморье и Поднепровье (II-IV вв.) славян как этноса еще не существовало, ибо готы с ними не сталкивались. По сведениям Иордана Германарих подчинил 13 племён от Балтики и Карпат до Поволжья, затем близ Меотиды разбил германское племя герулов и после этого “двинул войско против венетов”, владения которых раскинулись “от места рождения реки Вистулы (Вислы), на безмерных пространствах”. Именно эти венеты, как сообщает тот же Иордан, в его время (VI в.) “преимущественно называются склавенами и антами”, а “их (венетов) наименования теперь меняются соответственно различным родам и местностям” (Гетика 34, 119), за справками о чем можно обратиться уже к Нестору-летописцу: и прозвашасѧ имены своими, гдѣ сѣдше на которомъ мѣстѣ. Таким образом, исторические славяне должны были появиться где-то к середине-концу V в. и именно под названием “склавы” (рабы), данным им ромеями.

Тем не менее, нельзя не учитывать, что

“на своём пути из Повисленья к Дунаю и в Северное Причерноморье готы прошли через территории, занятые балто-славянскими племенами (т. е. когда это была еще единая балто-славянская общность – примеч. авт.), серьёзно повлияв на этнокультурные процессы, проходившие в лесной зоне Восточной Европы”[10].

По большому счету только гуннское вторжение стало отправной точкой не только великого переселения народов, но и появления славян. Этот тезис поддержан М. Гимбутас, которая писала, ссылаясь на важный славянский признак – “моноксилы” (лодки-однодеревки), что именно гуннское нашествие “подготовило почву для широкого распространения славян”[11]. Сюда же следует добавить упомянутый Приском напиток “медос”, который подавали варвары из числа подданных Аттилы, имеющий отношение скорее всего именно к славянам (но не к кельтам или готам)[12]. Ю. Н. Денисов тоже полагает, что время освобождения рабов гуннов на огромных просторах Центральной и Восточной Европы после того, как рухнула держава Аттилы, совпало с эпохой становления славянского народа[13].

Впрочем, источники, описывающие гуннов, славян среди них тоже не упоминают. Вполне возможно, что тогда праславяне, будучи безродными “неизвестно кем”, сами носили общеплеменное имя “гуннов” – типа “гуннские” (по аналогии с “русскими”). Страну славян скандинавские саги и западноевропейские источники иногда именуют Гунналандом (Húnaland). Даже балтийских славян саксонские легенды называли hunnen[14]. Но только это не может свидетельствовать в пользу отождествления гуннов и праславян, а лишь то, что последние были частью гуннской орды и слугами гуннов.

С т. н. антами ситуация несколько иная. Хотя Иордан считает антов родственным склавенам народом, однако называет его “сильнейшим из обоих”. Историки и филологи предлагают разные варианты для этимологии названия анты. При наличии иных, в настоящее время господствуют две основные версии происхождения этого этнонима:

1) иранская (аланская) – от др.-иран. antas – ‘край, конец’ (ср. санскр. ánta = ‘украинец’); Г. Вернадский сводил слово “анты” к ирано-аланскому “ансы” (“асы”) или к тохарскому “ант” (‘равнина, низина’)[15].

2) тюркская – от тюрк. ant, ‘клятва’, т. е. ‘принёсшие клятву верности’. В таком случае подразделение на “антов” и “склавенов” соответствовало статусу славянских “союзников” и “рабов” в составе гуннского и аварского государств[16].

Как бы ни соблазнительно выглядели эти версии (особенно вторая), позволю себе не согласиться с обеими. Я считаю, что анты – это часть всё того же большого кельто-балто-венетского суперстрата. Название анты следует произвести от ранней формы энеты, известной еще античной греческой историографии. Andes, andi упоминаются также как галльское племя к северу от Луары, провинция Анжу, завоёванное римлянами. Снова племенная круговерть. Совершенно очевидно, что анты и (в)енеты одно и тоже название, ответвления одного некогда народа, да и сама культура антов была первоначально ближе именно к венетам, а не к склавенам. Неспроста Иордан и Прокопий разделяют антов и склавенов на два различных, хоть и родственных народа. О том же свидетельствует и археология, показывающая, что у них был неодинаковый материально-культурный уклад. Между антами и склавенами происходили военные столкновения. Согласно “Певтингеровым таблицам” (I-V вв. н. э.) Venedi размещены дважды – на берегу Северного океана (Балтики) и в районе близ устья Дуная между ним и рекой Днестр (Agalingus)[17] – примыкая непосредственно к зоне расселения позднейших антов, которые, согласно Иордану, жили “от Данастра до Данапра”. Очевидно, анты существовали еще до вторжения азиатских кочевников в Причерноморье и были покорены сначала готами (Иордан: “тогда все они [племена венетской группы] подчинились власти Германариха”). А. А. Амальрик считал слово анты греческой переделкой, изначально оно должно было звучать как ванты или венты[18]. М. Гимбутас и М. В. Грацианский придерживаются гипотезы происхождения от антов вятичей, которые, возможно, являлись носителями в трансформированном виде этнонима венеты[19].

Сравним слова Иордана о венетах: “на безмерных пространствах расположилось многолюдное племя венетов”, со словами Прокопия об антах: “безмерные племена антов” (Война с готами III. 14, 22-30). Очевидно, те, кого Прокопий называл антами, Иордан назвал венетами. Да и сам Иордан прямо отождествляет венетов с антами, когда говорит, что “эти (венеты)… ныне известны под именем антов” (Гетика, 119).

Именно здесь, в Северном Причерноморье и Приазовье в древности находилась их легендарная страна Ванахайм. Анты имеют отношение скорее к мифическим ванам[20], нежели к асам. Так что анты – это явно не ансы (асы), как ошибочно считал Г. В. Вернадский.

Можно к тому же сравнить разные части повествования Иордана, чтобы убедиться в том, что один и тот же эпизод записан у него дважды: первый упоминает венетов в связи с походом Германариха, а второй антов в связи с походом Винитария. Сначала Иордан, говоря о войне Германариха с венетами, пишет, что венеты, хоть и были побеждены, но “пробовали сначала сопротивляться” (Гетика, 119). То же самое говорится и об антах в правление наследника Германариха Винитария, который

“в первом сражении был побежден, но в дальнейшем стал действовать решительнее и распял короля их Божа с сыновьями его и с семьюдесятью старейшинами для устрашения, чтобы трупы распятых удвоили страх покорённых” (Гетика, 246).

По общему сценарию рассказы похожи. Наверняка речь в этих отрывках идёт об одном и том же событии покорения готами народа, который в первом случае был назван “венеты”, в другом “анты”. По-видимому, Иордан располагал двумя преданиями на этот счет и внёс обе версии в своё произведение, поскольку полагал, что венеты и анты это два родственных, но всё же разных народа. Кстати, имя Винитар как раз и значит “победитель венетов” (готск. Winiþ-arja). Некоторые ученые считают, что Винитарий является поэтической фикцией, персонификацией эпитета самого Германариха[21]. Это стало бы еще одним доказательством тождественности антов и венетов, которых одолел Винитарий.

*     *     *

Итак, бастерны и готы, принадлежащие к германскому суперэтносу, стали первым связующим и даже в какой-то мере этнообразующим звеном славян – той “закваской”, благодаря которой славянское тесто “поднялось”, наконец, в качестве особой группы славяноязычных народов. Согласно М. Б. Щукину, именно бастерны привнесли в балто-славянскую языковую среду “кентумный” элемент, который отделил балтские языки от славянских и стал тем импульсом, который привёл к распаду некогда единой балто-славянской общности[22].

Политическая и культурная гегемония германцев над ранними протославянами в действительности была весьма счастливым этапом начального этногенеза славян, потому что с нашествием гуннов начался настоящий кошмар славянской истории, последствия которого еще ощущаются и сегодня (по крайней мере в России и Украине). Придя в Причерноморье, готы первым делом ликвидировали невольничьи ремесленные центры, где протославянские каторжане бесплатно трудились во благо кочевников сарматов (спалов). Зависимость от готов, которые принесли феодальные отношения, стала для праславян гораздо более сносной на фоне беспросветного тысячелетнего рабства. Вспомним и ту позитивную роль, которую сыграли норманны в становлении русского государства, освобождении славян от хазарского ига и прекращении междоусобиц. Без варяжской торговой и военной колонизации Русь вообще не состоялась бы как политическое образование, т. к. славяне исторически были не способны к общественному и государственному строительству, предпочитая сохранять свой архаичный родоплеменной строй (фактически анархию) с примитивными институтами общинно-задружного управления неизменным. Важнейшей заслугой готов и франков было освобождение славян от ига гуннов и аваров. Поэтому своим первым этнополитическим и культурным становлением славяне обязаны прежде всего именно германцам в не меньшей степени, чем Византии. Вот что пишет А. Ф. Гильфердинг о системном воздействии германских народов на быт балтийских славян:

“Чужие влияния, а в особенности германское, так привились искони ко всему существу балтийских славян, что оно было поражено ими до глубины. В гражданском устройстве этого народа совершенно преобразовались коренные славянские стихии”[23].

Формирование первых собственных государственных образований у славян Моравии, Чехии, Польши, Балтики объясняется исключительно близостью этих стран к германскому миру, прямым культурным воздействием франков, саксов, баваров, данов и фризов на славянские племена, их развитие и включение в цивилизационные процессы Средневековья.

Новый этнический феномен славян стал результатом столкновения, наслоения и смешения разнообразных культурных импульсов, происходивших в Восточной Европе и Причерноморье на протяжении примерно тысячелетия до VI в. н. э., в которых участвовали скифы, балты, сарматы, бастерны, венеты, иллирийцы, фракийцы, готы, гунны, булгары, авары и финно-угры. Все они так или иначе внесли свой вклад в образование славянства, распавшегося на множество народов и языков благодаря впитыванию славянами лексических и культурных элементов народов, с которыми они тесно взаимодействовали.

“В процессе ассимиляции представителей этих общностей славянами отдельные группы славян неизбежно приобретали особые черты антропологического типа, материальной культуры, веры и обычаев, что было фактором, способствовавшим, конечно, обособлению частей славянского этноса”, – заключают ученые Российской Академии наук[24].

Славянство это изначально межрасовая мультикультурная смесь. Поэтому отдельные проявления национализма у славянских народов никак не вписываются в их этноисторию. Пожалуй, лучше всех это понимают русские, с большим энтузиазмом воспринявшие идею “интернационализма”, подсунутую им евреями в эпоху большевизма, и которой русский народ руководствуется в геополитике поныне с неизменным уклоном в евразийство, ощущая родственную кровь в монголах и тюрках.

 


ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] Виноградов А. От индоевропейцев к славянам. Происхождение славян в контексте индоевропейской истории. М. 2016, стр. 12.

[2] См.: Рассадин С. Первые славяне. Славяногенез. Минск. 2008.

[3] См.: Нидерле Л. Славянские древности. М. 2013, стр. 34.

[4] См.: Петрухин В., Раевский Д. Очерки истории народов России в древности и раннем Средневековье. М. 2004, стр. 157; Рассадин С. Указ. соч., стр. 160, 210, 232.

[5] Её преемственный переход в “пражско-корчакскую”, доподлинно славянскую, однако, дискутируется. “Пражско-корчакская” культура происходит из культуры бассейна Припяти. – См.: Wiki/Пражская культура.

[6] См.: Рассадин С. Указ. соч., стр. 232, 235.

[7] Мади З. Припонтийские кельты. // Античное общество. М. 1967, стр. 180.

[8] Корнелий Тацит. Сочинения. Т. 1. М. 1993, стр. 372-373.

[9] Рассадин С. Указ. соч., стр. 241-243.

[10] Петрухин В., Раевский Д. Указ. соч., стр. 135.

[11] Гимбутас М. Славяне. Сыны Перуна. М. 2010, стр. 120-121.

[12] См.: Свод древнейших письменных известий о славянах. Т. I (I-VI вв.). М. 1994, стр. 85, 93-94.

[13] Денисов Ю. Славяне от Эльбы до Волги. М. 2009, стр. 113.

[14] См.: Пауль А. Балтийские славяне. От Рерика до Стариграда. М. 2016, стр. 367.

[15] Вернадский Г. Древняя Русь. Тверь-Москва. 2000, стр. 102, 125.

[16] См.: Рассадин С. Указ. соч., стр. 75; Петрухин В., Раевский Д. Указ. соч., стр. 240.

[17] См.: Развитие этнического самосознания славянских народов в эпоху раннего Средневековья. М. 1982, стр. 13.

[18] См.: Амальрик А. Норманны и Киевская Русь. М. 2018, стр. 102.

[19] См.: Гимбутас М. Славяне. Сыны Перуна. М. 2007; Грацианский М. О происхождении этнонима “анты”. // “Византийский временник”. Т. 71(96). 2012, стр. 27-39; его же: Анты, венеты, вятичи, славяне: родство имён и родство племён. // “Византийский временник”. Vol. 73(98). 2014, стр. 264-277.

[20] Я считаю, что прародиной всех ванов-венетов-энетов был регион оз. Урмия и Ван в Урарту, где с XIII столетия до н. э. известно Ванское царство (Бийани, Бийанили). Согласно Плинию и Помпонию Меле анты первоначально локализованы под именем cissianti на северо-восточных отрогах Кавказа, которые назывались “киссейскими горами” (montes Cissii по Плинию). Теоретически, если их древняя прародина находилась в Урарту, то эти потомки ванов должны были в ходе миграций оказаться сначала на Северном Кавказе. Подробнее см.: Подосинов А., Скржинская М. Римские географические источники. Помпоний Мела и Плиний Старший. М. 2011, стр. 75-76, 191, 330, 342.

[21] См.: Свод древнейших письменных известий о славянах. Т. I (I-VI вв.), стр. 146-147.

[22] См.: Щукин М. Рождение славян. // Стратум: структуры и катастрофы. Сборник символической индоевропейской истории. СПб. 1997, стр. 119.

[23] Гильфердинг А. История балтийских славян. М.-СПб. 2013, стр. 133.

[24] См.: Развитие этнического самосознания славянских народов в эпоху раннего Средневековья, стр. 27.