Итак, какие же народы Евразийского континента присутствовали в древности на территориях, которые притязают на звание “прародины славян”? Первым источником для точки опоры в этом вопросе служит, конечно же, труд “отца истории” Геродота, который жил, путешествовал и писал в V столетии до н. э. Ему удалось собрать информацию о племенах, проживавших в его время и ранее в Северном Причерноморье. Во всяком случае до Геродота о населении указанных регионов не имелось никаких исторических письменных сведений. Поэтому мы должны быть благодарны ему и греческому гению в целом за то, что просвещенные эллины сообщили нам важную информацию о далёком прошлом южных территорий нашей страны, потому что племена, её населяющие, не имели способностей и возможностей это сделать в силу своих недоразвитости и дикости.

Первое что нужно отметить, вслед за историком Ю. Н. Денисовым, что “ни в одной из девяти книг Геродот не упоминает славян ни среди больших, ни среди малых народов, известных и в наши дни, ни среди племён, названия которых в более позднее время упоминалось другими авторами”[1]. А. Е. Виноградов согласен с тем, что ответить на вопрос о славянском этногенезе возможно лишь в том случае, если “уйти вглубь и выйти за рамки собственно славянской истории”, но “определённо «изловить» славян в сочинениях «отца истории» не представляется возможным”[2]. Тем временем, нельзя и отрицать, что некоторые из Геродотовых народов могли принять участие в сложении славянских этносов, поскольку территориально находились в местах их традиционного расселения.

Скифы среди причерноморских племён, перечисляемых Геродотом, вызывают в свете этого наибольший интерес. Большое количество славяноведов считают именно скифов предками славян, хотя ничего славянского в их культуре нет. Скифы, как считается – арийский народ, но, в отличие от славян, ведший не осёдло-земледельческий, а военно-кочевой образ жизни, хотя такой тип хозяйствования у них сложился, судя по всему, лишь в силу необходимости, из-за потоков миграционных волн с востока, и не был первоначальным. Пришли скифы на Кавказ и в Причерноморье из своей далёкой саяно-алтайской прародины, где находился древнейший центр металлургии. Отмечается, что скифы делились на “царских скифов” и “скифов-земледельцев”, причем последние, по словам Геродота, находились в рабстве и под военным управлением у первых.

“По ту сторону Герра находится та земля, которая называется царской, и там обитают скифы – самые храбрые и самые многочисленные, которые считают других скифов своими рабами” (История IV, 20).

Предположительно, как полагают некоторые историки, эти “скифы-пахари” этнически скифами не являлись, а как раз были какими-то местными порабощенными племенами, вошедшими в скифскую империю. Возможно, это были преимущественно киммерийцы и фракийцы[3]. Они-то и стали впоследствии предками славян[4]. Возможен ли такой сценарий? Да, вполне. Только мы должны сразу же подчеркнуть для себя, что при таком раскладе история славян начинается с рабства. А это прекрасно вписывается во всю их этноисторию, как мы увидим из дальнейшего на примерах, уже исторически репрезентированных.

После своего ближневосточного похода (680-е гг. до н. э.) скифы в VI в. до н. э. достигли Центральной Европы, откуда они угнали в полон огромные массы населения, переместив их в пределы своей империи. Там скифы специально для них создавали гигантские по размерам городища-резервации, в которых эти люди жили на положении рабов и выполняли разнообразные трудовые ремесленно-аграрные повинности. Останки этих городищ-концлагерей (типа Бельского) сегодня находят археологи. Позже, освободившись от скифской зависимости, эти рабы также влились в состав формирующихся славянских племён, пройдя впоследствии не один этап рабства у других наследников скифов[5].

Вместе с тем, существует версия, основанная на сопоставлении свидетельства Геродота о восстании скифских рабов с данными Аммиана Марцеллина и Валерия Флакка о том, что этими рабами, которые панически боялись кнута, являлись жители Приазовья синдо-меоты[6]. Страбон относит к меотам более десяти племён. Они были скорее всего осёдлыми индоиранцами (близкими то ли к скифам, то ли к митаннийцам), причем их общество было матриархальным. Другие исследователи относят их к кавказским народам. В любом случае, отождествить их со славянами или их непосредственными предками вряд ли представляется возможным. Хотя, опять же, если они были рабами, то почему бы не предположить, что некоторая часть синдо-меотов влилась затем в состав формирующихся славянских племён, ославянилась? Тоже вполне вероятно. Ибо именно такие дезинтегрированные элементы, на мой взгляд, и складывали славянскую массу в древности, в чем мы не раз убедимся по ходу дальнейшего исследования.

Как я уже выше подчеркнул, многие исследователи, им же несть числа, склонны считать скифов протославянами или даже аутентичными славянами. Об этом написано огромное количество книг и статей, в них приводится множество “доказательств” сему. Скифы когда-то были большим могущественным историческим народом-завоевателем. Происхождение от них, конечно, весьма потешило бы национальную гордость славян. А других причин для претензии на преемство от скифов в общем-то и нет, кроме этой погони за мнимым преемственно-историческим “величием”.

Геродот сообщает, что скифами этот народ называли только греки, а сами скифы именовали себя сколотами. Он делает примечание, что название сколоты происходит от имени какого-то скифского царя. Этноним сколоты морфологически близок к форме склавины, на основании чего отдельные наивные исследователи даже пытаются вывести происхождение имени славян (склавов) от сколотов.

Конечно, определённое фонетическое сходство между сколоты и склавены можно подметить. Но нужно ли эту этнонимию сводить воедино, вопрос спорный. Скорее всего, нет. Лингвисты установили, что скифы и сколоты это просто две диалектные формы одного и того же этнонима, различающиеся по времени употребления, причем второй вариант более ираноязычный, следовательно “связывать его с праславянской средой нет оснований”[7]. “Склавы” или “склавены”, как будет ясно из нижеследующего, не этноним, а этникон – внешнее название, придаваемое им другими народами (начиная с VI столетия), которое славянами будет лишь впоследствии воспринято и переосмыслено сообразно своему языку. Поэтому ничего общего между “славяне” и “сколоты” быть не может. К тому же скифов, по крайней мере “царских”, никто не осмелился бы называть “рабами”, а именно таково, как я покажу далее, было значение термина склавы, склавены.

Другие версии, основанные на манипуляциях со словами, типа той, что усматривает в сколотах славянское слово “соколята”, я рассматривать не буду. Пусть сим занимаются писатели, сочиняющие свои опусы в жанре fantasy.

Возможность того, что скифы внесли свой этнический элемент в славянский этногенез минимальна, но всё же она существует. Вполне вероятно, что какие-то скифы, точнее скифоидные группы, уходили в лесостепь из степной зоны, переходили на осёдлый образ жизни, смешиваясь с местными племенами, а значит и с предками славян. Но скифы разговаривали на другом языке. Каким именно был этот язык, ведутся споры. “Давно и надёжно установлено, что по крайней мере в языковом отношении преемственность между скифами и восточнославянскими племенами отсутствует”[8]. Скифы могли войти в состав протославянского общества только путём полной культурной ассимиляции, что можно увидеть на примере их ассимиляции боспорскими греками. Однако ранняя культура праславян, в отличие от греческой, была слишком низкой и во всём уступала скифской, посему скифам не было никакого смысла воспринимать её, особенно, если учесть вероятность того, что предки славян являлись рабами скифов.

Даже если признать скифов в какой-то мере этническими предшественниками славян, всё равно гордиться тут, я полагаю, совершенно нечем, учитывая то, какие нравы царили в скифском обществе. Его характеризуют крайние варварство, свирепость и дегенератство.

55418270_terzСкифы долгое время наблюдали за дикой природой. Глядя на мир животных, они заметили среди них разделение на хищников, питающихся за счет охоты, и стада мирно пасущихся травоядных, которых хищники пожирали. Скифы считали это отражением небесного порядка и создали т. н. “звериный стиль” для своих украшений, который в действительности являлся магическим средством заручиться покровительством богов. Скифы думали, что мир богов населяют твари в виде ужасных крылатых монстров: драконов, грифонов с телом льва и головой орла и другие странные создания, которые господствуют в “верхнем мире”. Под ними располагаются хищники, а в самом низу иерархии находятся копытные и иные потенциальные жертвы. Поэтому скифы часто изображали “сцены терзаний – нападения крылатых тварей или хищников на травоядных, причём, что характерно для этого вида искусства, симпатии художника всегда были на стороне кровожадных существ”[9]. Двухчастную картину мироздания, разделённого Древом Жизни, можно наблюдать на скифской пекторали из Толстой Могилы. На нижнем ярусе изображены сцены насильственной смерти жертв, призванных обеспечить изобилие, плодородие и возрождение в мире людей[10].

Этот “небесный” принцип скифы перенесли и на мир человеческий, где они стали считать себя олицетворением хищников, а всех прочих людей объектом своей охоты. Они не поняли, что пищевой рацион хищников составляют животные других видов, в то время как внутривидовая агрессия, если и проявляется, то в гораздо более ограниченном виде, и вообще не является характерным принципом функционирования животного мира. Скифы, искажая законы природы, сделались гораздо хуже животных.

Каждый скиф пил кровь первого убитого им врага. После побед на поле брани скифские воины занимались разделкой черепов и трупов: снимали скальпы и кожу с тел, очищали их от мяса, разминали руками и пользовались человеческой кожей как платком; другие делали из неё одежду, сшивая куски, как овчину, или продевали в уздечку коня, очень гордясь этим. Иные обдирали кожу с рук вместе с ногтями и изготавливали из неё обтяжку для своих колчанов. Многие снимали с убитых всю кожу целиком и, растянув её на палках вроде распятия, возили на лошадях (Геродот. История IV, 64). Из черепов поверженных также делали чаши, из которых пили (IV, 65). Скифы пили и собственную кровь при заключении договоров и клятв (IV, 70). Погребение царей у них было и вовсе замечательным. Во время похоронных процессий скифы отрезали себе часть ушей, делали надрезы на руках или прокалывали их копьём, царапали нос и лоб, приносили в жертву через удушение свиту умершего царя (наложниц, слуг, виночерпиев, послов, поваров, конюхов). Через год после похорон и сооружения кургана они снова душили пятьдесят скифов из бывших слуг царя вместе с таким же количеством лошадей. Затем этих мёртвых юношей протыкали колом и насаживали на трупы лошадей, подвесив их на специальные ряды из брёвен и колёс. Всё это они расставляли вокруг кургана и уходили (IV, 71-72). Этот адский памятник из мертвецов, надо полагать, так и стоял, пока всё не сгнивало и не разлагалось окончательно.

Философ Клеарх Солийский (рубеж IV-III вв. до н. э.), осуждая скифов за надменность и жестокосердие, писал следующее:

“Они дошли до такой степени жестокости и высокомерия, что у всех людей, с которыми вступали в сношения, стали обрезать концы носов. Потомки этих людей, удалившиеся с родины, еще и ныне имеют прозвище от того, что те претерпели. Женщины же их татуировали тела женщин фракийцев, живших вокруг них к западу и северу, накалывая рисунки булавками. Отсюда много лет спустя пострадавшие и униженные таким образом женщины фракийцев особенным образом изгладили следы несчастья, расписав и остальные части тела… Над всеми же они (скифы) господствовали так надменно, что рабское служение у них, ни для кого не бесслёзное, перенесло и в последующие поколения выражение «от скифов», показывающее, каково оно было” (Жизнеописания IV, fr. 8).

Не эти ли татуированные стали называться “пиктами-гелонами” (picti – ‘разрисованные’), впоследствии оказавшимися в Шотландии? Так утверждать есть некоторые основания, о которых мы будем говорить в своём месте.

Геродот также сообщает, что скифы никогда не мыли тело водой. Вместо этого они кидали коноплю на раскалённые камни и делали парильню из покрывал, где, обкурившись и впитывая пары телом, издавали неистовые вопли (IV, 75).

Кстати, впоследствии исторические славяне производили из конопли буквально всё: верёвки, корзины, рыболовные снасти, одежду, парусину, паклю, лапти, полотенца, бумагу, готовили из неё кашу и даже платили ею дань хазарам. “Пенька”, которая выращивалась в промышленных масштабах, была в России важнейшим экспортным сырьём, начиная с XII в. Россия долгое время была мировым лидером и монополистом по сбыту конопли[11]. Конечно, славяне всегда знали о наркотических свойствах конопли, просто не могли не знать, если известно, что они активно применяли её в магии, колдовстве, гаданиях и медицине. К тому же коноплю курили все окружающие славян азиатские кочевники. Наверняка славяне разными способами употребляли её как дурманящее средство, чем скорее всего и объясняется умственная отсталость славян (на что позже наложилось пьянство). Наркомания, в том числе и конопляная, имела массовое распространение в XVII веке у запорожских казаков, которые изготовляли некое психоактивное вещество посредством “зелёных ванн” в зарослях конопли и продавали его местному населению[12]. У славян конопля была священным растением. Судя по находке горшочка с коноплёй в гробнице скифской принцессы на Алтае, такое же значение она имела и у скифов.

Если вы думаете, что скифы были какими-то могучими воинами, подобными Геркулесу, то вы глубоко заблуждаетесь. По описанию Гиппократа, скифы отличались весьма слабым “сырым” телосложением, с большими животами и тучными рыхлыми телами без растительности, так что мужчины и женщины у скифов почти не отличались друг от друга по внешнему виду. Причина тучности и рыхлости – постоянные верховая езда и малоподвижность, ибо “большую часть времени они сидят в кибитках и мало ходят пешком”. Из-за этого у них развиваются опухоли, ломота в бёдрах, подагра и хромота. Женский пол у скифов “отличается удивительно сырой и слабой комплекцией” (Гиппократ. О воздухе, водах и местностях 27, 30). Более того, у скифских мужчин верховая езда производила половое бессилие, поэтому скифы не отличались плодовитостью. Тучность скифских женщин делал их матку неспособной воспринимать семя (там же, 28). Геродот утверждал, что скифские женщины пребывают в повозках безвылазно, занимаясь там всеми женскими делами, “не выезжая на охоту и вообще никуда” (IV, 114). Среди скифов, особенно богачей, широко развилась даже болезнь, делающая мужчин евнухами. Такие люди назывались “энериями” (значение этого слова букв. не-арийцы, не-ярые). По этой причине они одевали женское платье, начинали заниматься только женской работой, усваивали привычки женщин и говорили по-женски, т. е. становились, как мы сказали бы сейчас, трансгендерами. Прочие скифы такое явление приписывали божеству, почитали этих людей и даже поклонялись им (Гиппократ. Там же, 29). Согласно Геродоту энерии выполняли у скифов функцию прорицателей (Геродот. Ист. IV, 67). Само собой разумеется, хотя об этом античные авторы прямо не пишут, что в Скифии процветал гомосексуализм. Иначе и быть не могло, если там почитали трансгендеров.

Неудивительно, что ко II в. до н. э. скифы почти полностью вымирают. Исторические и археологические свидетельства подтверждают тот факт, что скифы не были завоёваны иными племенами. Создав некогда мощную империю из множества подчинённых им народов благодаря более совершенному оружию, они нравственно разлагаются и исчезают с исторической сцены навсегда. Их остатки возвращаются на Алтай, где смешиваются с монголоидами и прототюрками или вливаются в другие местные этносы. Именно их потомки возвратились в Причерноморье в составе новообразованных тюрко-ирано-монгольских орд, начиная с сарматской и гуннской эпох.

Выдержки из сочинений древних историков, которые я привёл, можно найти в специальной источниковедческой литературе. Сторонники скифской теории происхождения славян очень не любят их цитировать. Многие современные историки убеждают нас, что скифы являлись типичными индоевропейцами. Но что-то меня берут большие сомнения в этом, глядя на их дикарство и вырожденство. Судя по всему, не скифы, а киммерийцы, которых потеснили скифы, являлись настоящими индоевропейцами, имевшими арийский тип лица, в то время как “черты скифов, – по утверждению Г. В. Вернадского, – более схожи с алтайским типом”. Я согласен с выводом этого ученого в том, что “относительно этнического происхождения скифов нет общего мнения”[13]. Скифы, как известно, происходят с территорий южносибирской “окунёвской” археологической культуры скотоводов бронзового века, которая принадлежала преимущественно монголоидным племенам, но где отметились своим присутствием и представители индоевропейских этносов. Антропологический тип населения этой культуры ученые определяют как “смешанный европеоидно-монголоидный, с преобладанием монголоидного”. В то же время отмечается и морфологическая разнородность “окунёвцев”, поскольку среди них встречаются как чисто монголоидные черепа, так и типично европеоидные[14]. “Окунёвская культура – родоначальница скифо-сибирского мира – отличалась тем, что её создавали как европеоиды, так и ярко выраженные монголоиды” – отмечает историк И. П. Коломийцев, ссылаясь на исследования антрополога А. Козинцева[15]. Весь Алтайский регион, в т. ч. Хакассия и Тува был “эпицентром расовых контактов”, где позже возникло прототюркское наречие[16]. Отсюда и вышли скифы, изначально индоевропейцы, но постепенно вбирающие в себя монголоидный и палеоазиатский элементы, в результате чего они превратились в столь гнусных недочеловеков.

1387449996_vsadnikОни не то, что на индоевропейцев, они на людей-то не очень похожи, вызывая лишь омерзение. Читая их историю, оказываешься как будто среди африканских каннибалов. Принадлежность скифов к иранской языковой группе недостаточно аргументирована. Их недоказанная “ираноязычность”[17] вообще не может служить решающим аргументом в выяснении данного предмета в случае вбирания ими родов неарийского корня в древности. Если смешение имело место на каком-либо этапе скифского этногенеза (даже при сохранении скифского языка), то описанное вырождение скифов хорошо объяснимо. Г. В. Вернадский полагал, что лишь правящий скифский слой, т. н. “царские скифы”, поначалу был арийского происхождения, а влившиеся позднее в состав скифской орды “второстепенные орды могли состоять из угров и монголов”[18]. Скифский поток переселенцев с Алтая принёс с собой в Европу ряд племён с ярко выраженными монголоидными признаками, о чем свидетельствуют находки в Боспорских некрополях, из чего антропологи сделали вывод, что “проникновение отдельных представителей монголоидной расы в южно-русские степи наблюдается задолго до гуннского нашествия”[19]. Гунны, бесспорные монголоиды, обнаружили своё генеалогическое преемство от скифов через предание об обретении Аттилой скифского “меча Ареса”.

Конечно, сохранились изображения скифов с индоевропейскими чертами на предметах из металла, но известно, что т. н. “скифское золото” и изделия из серебра изготавливались часто на заказ греческими мастерами и отличались более утонченной пластикой в отличие от грубых образцов скифского производства. Эти “греческие художники и ремесленники исполняли заказы скифских царей и вельмож, приспосабливаясь к скифским художественным требованиям”[20]. Так что, например, на Воронежском серебряном сосуде мы скорее всего лицезрим либо скифов с чертами греков в скифских одеяниях, либо скифскую элиту, которая вполне могла отличаться в расовом отношении от основной массы скифов. Впрочем, вообще не факт, что указанный сосуд был скифского происхождения, а не трофей или подарок от другого народа. По мнению экспертов в двух сценах на сосуде изображен Геракл скифского мифа, беседующий с двумя своими сыновьями, предками скифов[21]. Отсюда и греческие лица.

sosud

По своей кочевой структуре скифы гораздо ближе именно к тюрко-монголам, а не к ариям. И это бесспорный факт. Спустя много столетий Аммиан Марцеллин описывал монголоидов гуннов почти теми же характеристиками, что Геродот и Гиппократ скифов. И это не была литературная стандартизация известного устойчивого типа. Скифов справедливо идентифицировать скорее как монголизированных или тюркизированных ариев нежели как чистых ариев. Вспомним знаменитое: “Да, скифы мы! Да, азиаты мы, с раскосыми и жадными глазами…” Думаю, это гениальное стихотворение Блока отражает реальность как нельзя более точно. Скифы, как и любые кочевники, жили за счет набегов, грабежа, насилий, рабов и дани с порабощённых племён. Они ничего не делали, ничего не строили и ничего не производили, будучи чистыми паразитами на горбе у своих “скифов-земледельцев” и согнанных отовсюду металлургов, что является отличительной чертой симбиоза кочевых обществ с осёдлыми. “Царские” скифы, будучи исключительно воинами, любой труд считали для себя низким. Лишь на самом последнем этапе своего существования в Причерноморье, приобщившись к греческой культуре и многое из неё переняв, они стали предпочитать более цивилизованный образ жизни, даже построили города. Все их достижения связаны в основном с греческими культурой, искусством и ремеслом.

С точки зрения ДНК-генеалогии скифы, как и славяне – носители индоевропейской гаплогруппы R1a, но её доля в скифских могильниках составляет всего 36-38%. Спрашивается, а кем же тогда были остальные? В Азии существует много тюркских народов с еще более высокой долей R1a, чем даже у славян[22]. Монголоидность тюрков не вызывает сомнений, так что, как видно, ДНК-генеалогия не опровергает возможность сохранения арийской гаплогруппы в смешанных родах и вообще никак не гарантирует “чистоту крови” у предков (по крайней мере, по женским линиям). Гиппократ утверждал, что “скифское племя – рыжее” (Там же, 28). Но, опять же, он мог подразумевать лишь “лучших” из скифов, аристократию. Мы знаем, что Чингисхан был рыжим монголоидом, и существуют известия о целых монгольских желтоволосых племенах, так что даже среди монголов светлые волосы не были такой уж редкостью. Это просто свидетельствует о контактах монголов и ариев в далёком прошлом.

Андрофаги. Если, как мы убедились, скифы не могут в полной мере претендовать на то, чтобы быть прямыми предками славян (хотя в незначительной пропорции и могли влиться в состав формирующейся славянской лингвогруппы), то следует поискать иных претендентов в перечне Геродота и у других античных авторов. Наибольший интерес вызывают те народы, которые жили “выше скифов”. Согласно Геродоту, сразу за степью в лесной зоне к северу живут “андрофаги”. А вот это уже гораздо интереснее и ближе к теме. Вы уже догадываетесь, что речь идёт о племени людоедов. За ними севернее нет никакого населения, говорит Геродот (История IV, 18). Их расселение приблизительно соответствует “днепро-двинской” археологической культуре. Финский археолог А. Тальгрен размещал андрофагов в бассейне Десны севернее Чернигова. Вот что пишет о них “отец истории”:

“У андрофагов самые жестокие нравы из всех людей; они не почитают справедливости и не имеют никакого закона… Из этих [племён] только они одни питаются человеческим мясом” (История IV, 106).

Я более чем уверен, что именно “андрофаги” и являются непосредственными и прямыми предками славян, от которых последние произошли. Тем более, что “днепро-двинская” культура связывается с балтами (и, в частности, с венетами), которые наиболее близки к славянам по языку, религии и культуре. Тацит писал о балтийских венетах, что они “ради грабежа рыщут по лесам и горам” (Germ., 46). Очевидно, речь идёт о каком-то выродившемся ублюдизированном осколке венетского суперэтноса, превратившимся в каннибалов. Даже у современных восточных славян (т. н. “великороссов”) легко улавливаются “людоедские” наклонности, особенно сильно проявившиеся в эпоху сталинизма и в путинской России. По моему мнению, такую “Империю Зла” как СССР и РФ, где создаются невыносимые условия для людей, действительно могли создать только людоеды во всех смыслах.

Своих законов у славян тоже никогда не было. Как говаривал еще преподобный Нестор: “земля наша велика и обильна, а наряда в ней нет…” Все законы, действовавшие когда-либо на Руси и в России, заимствованы извне, от более развитых и цивилизованных народов, но при этом применяются с большими ограничениями – они адаптированы к местным условиям так, чтобы “людоедская” составляющая славянского общества никуда не исчезала.

Но “андрофаги” это всего лишь обобщение. Мы можем говорить наверняка о целой группе племён лесной зоны, о “лесовиках”, которые занимались поеданием человеческой плоти в качестве то ли основного рациона, то ли ритуальной обязанности (причастие предкам), и распространялись дальше к северу и северо-востоку до Волго-окского региона. Сюда безусловно следует включить как балтские, так и финно-угорские (со значительными индоевропейскими вливаниями) древнемордовские племена, разделившиеся впоследствии на мокшу и эрзя. Отмечаются плотные контакты мордвы со скифами и иранцами (сарматами, аланами). Именно от иранцев мордва и меря получили своё имя: от др.-иран. *mardχvār- или *mǝrǝtāsa – ‘человекопожиратель’[23]. В перечне народов, порабощённых готами, как я уже сказал, славяне отсутствуют, зато упоминаются mordens и merens. Если это предки славян в том смысле, что какая-то их часть была поглощена балтами, иранцами, венетами и остатками фракийцев, сформировав позже из этой амальгамы славянские этносы, то всё объяснимо. Будучи каннибалами, днепро-двинские балты и мордва были, следовательно, близки по культуре, что только способствовало их диффузии в ту отдалённую эпоху. Археологи отмечают, что отчетливой границы между всеми северными и северо-восточными “лесными” культурами – “днепро-двинской”, “верхне-окской”, “юхновской” – нет, а потому в равной мере все они, тесно связанные между собой, могут быть относимы к народу “андрофагов”. Часто Геродотовых “андрофагов” и “меланхленов” отдают финнам, однако все они, включая “невров” (о них ниже), находились в ареале балтской гидронимии, из чего следует, что “каннибалы Верхнего Поднепровья говорили на наречиях индоевропейской семьи, конкретно – на языке балтов”[24], принявших, без сомнения, непосредственное участие в сложении славянских этносов.

Племена протославян-людоедов жили в подобии чумов из ветвей и дёрна, орудия их были только каменные и костяные. Занимались они исключительно охотой и собирательством, следов земледелия не обнаружено, без металлических орудий в тех краях принципиально невозможного. Их захоронений не найдено, и вполне вероятно именно потому, что своих умерших родных они съедали[25].

Нестор описывает миссионерское путешествие апостола Андрея, который вошел в Днепровское устье и поднялся до Киевских гор, где водрузил святой крест и изрёк пророчество об этом месте. Но почему летописец умолчал о самом народе, который там проживал? Ясно почему. Потому что Андрей пришел к тем самым днепро-двинцам, которые были людоедами. И Нестор это отлично знал, потому что он наверняка читал раннехристианский апокриф под названием “Деяния Андрея и Матфия в городе людоедов”. Сведения ПВЛ, “андрофагов” Геродота и “страну людоедов” из упомянутых Деяний сама логика заставляет связать воедино. Исследователи отмечают сознательный отказ автора “Деяний” от географии реальной в пользу фиктивной, т. к. в апокрифе не указано само место, где находилась эта страна. Андрей попадает туда сверхъестественным способом на чудесном корабле. Некоторые исследователи пытаются связать путешествие Андрея в город людоедов с его проповедью в Лазике, Абхазии или Сванетии. Однако античная историография не усматривает в Кавказе регион обитания “андрофагов”. Поэтому остаётся только одно место – Киевские горы. География апокрифа вовсе не фиктивная, просто страна людоедов находилась за пределами известного цивилизованного мира и путь туда был подобен пути в Иной мир, в который можно попасть в сознании античного человека только чудесным образом.

Кроме андрофагов Геродот упоминает другие северные народы, которые могут быть предками славян в не меньшей степени, чем другие, им описанные. В частности, он сообщал о “козлоногих” и “одноглазых” людях, а другие античные источники дополняют эту информацию еще более фантастическими сведениями о живущих в северных регионах монстрах – “карликах”, “великанах”, “песьеголовых”, еще далее – грифонах и драконах.

Но в каждом мифе есть своя доля правды. Можно заметить тенденцию: чем ближе к полярному кругу, тем народы, обитающие там, по словам древних географов и путешественников, обретают всё более и более демонические монструозные черты. Чем дальше в лес, тем толще партизаны. А ведь нам постоянно внушается, будто славяне это выходцы из Гипербореи, с крайнего севера, что они – коренное население “русской равнины” аж с IV тысячелетия до н. э. Но почему-то вместо потомков “божественных гипербореев” мы сталкиваемся в этих местах с какими-то выродившимися, полностью деградировавшими уродцами.

Будины, упомянутые тем же Геродотом, жили где-то севернее савроматов. “Будины – большое и многочисленное племя; у всех них светло-голубые глаза и рыжие волосы” (IV, 21). Им соответствует “юхновская” археологическая культура (охватывает Черниговскую, Брянскую, Курскую и Орловскую области). Многие прочат их не то что в предки славян, а даже в самых настоящих исконных славян. Ничего не зная о будинах, кроме того, что написал о них Геродот, такие исследователи полагают, что будины это славяноязычное самоназвание, имея ввиду типично восточнославянские суффикс принадлежности -ин и сам корень. Но суффикс -in относится к наиболее древним словообразовательным формантам, и не только в индоевропейских языках, но и в палеоазиатских. Как раз окончание -ин нехарактерно для славянской этнонимии (для неё употребимы окончания -ичи, -ане/-яне). Но зато известны германские племена с окончанием -ин (варины, вастины, певкины, сидины, батины, абарины, фародины, хайдины, харинны). И действительно, ряд историков считают будинов ранними германцами, а не славянами.

Кроме того, исток будинов можно поискать и среди кельтов. Boudina – одно из имён кельтской богини победы. Вспоминается также знаменитая бриттская королева иценов Будика. Бодоугнат – вождь народа галлов-нервиев в 57 г. до н. э. На территории будинов был расположен город Гелон, названнный так по имени племени, родственного будинам, и назывался этот народ, согласно Вергилию, picti geloni. Пиктами, как известно, именовался древнейший народ Шотландии. Беда Достопочтенный в своей “Церковной истории народа англов” писал о том, как пикты вышли на нескольких кораблях из Скифии и заняли север Британии. Одежды скифов делались из той же самой клетчатой ткани, столь популярной у шотландцев и галлов[26].

Геродот упоминает племя будиев среди мидийских народов (История I, 101). Не исключено, что и пришли эти будии в наши края именно из арийской Мидии, куда, кстати, вторгались древние скифы. Этимология будинов тонет во множестве созвучий в славянском лексиконе. Даже фамилия Путин, как ошибочно считают некоторые, может означать не что иное как будин[27]. Тем не менее лингвисты отмечают, что слова с основами but- и bud- (‘быть’ и ‘бодрствовать’) являются очень близкими во многих индоевропейских языках, так что связывать их только со славянским не представляется возможным.

Но если уж мы заговорили о созвучиях и германской гипотезе происхождения будинов, то вполне вероятно, что их этноним происходит от имени верховного германского божества Одина, имя которого у древних германцев произносилось как Woden. Впоследствии будины внезапно исчезают. Куда же они делись? Вполне возможно, что они ушли в западную Европу и Скандинавию под натиском сарматов, которые, как считается, расширили территории своих владений вплоть до Балтики[28]. На присутствие древних германцев в Северном Причерноморье указывает река Герр, приток Днепра, который соединял Днепр с Азовским морем (Геродот. История IV. 53, 56, 71). Её название может быть типично германским (от др.-герм. herr – ‘господин, властитель’, откуда произошел и сам этноним германцы), тем более что Плиний упоминал одноимённый народ гирры где-то восточнее Вислы (Ест. Ист. IV, 97). Герр отождествляется с Северским Донцом. Как мы убедимся из дальнейшего, именно здесь отмечается присутствие русов скандинавов в VIII – первой пол. IX вв. н. э. Очевидно, скандинавы возвращались на свою древнюю прародину, в свой Азов, землю Асов. А еще ранее в эти края вернулись готы. Античное название Днестра, сообщаемое Геродотом, было Τύρας (Тюрас), что тоже наводит на размышления о возможном соответствии с именем германского верховного Бога Тюра (Týr). Саксон Анналист утверждал, что “Германия” в древности протягивалась “от Танаиса (Дона) до самого Запада” (Хроника, 890).

Историк В. М. Стецюк настаивает на том, что в данном регионе проживали предки англосаксов,

“которые перешли на левый берег Днепра и поселились в бассейнах Десны и Сейма, оставались здесь, до скифских времен, а позднее продвинулись в Северное Причерноморье. В то же время, южная и юго-восточная граница прародины англосаксов, определённая графоаналитическим методом, проходила по реке Тетерев, которая отделяла древних англосаксов от мест поселения фракийцев”[29].

 Из сведений Геродота мы уже знаем, что “cкифы” не были их самоназванием. В. Стецюк убеждает, что этот этникон как раз происходит от др.-англ. scytta (др.-герм. *scutja) – ‘стрелок’. Геродот действительно отмечает, что скифы являлись лучшими стрелками из лука. Таким образом, это могло указывать на соседство скифов и протогерманцев. Расшифровка названия будинов тоже даёт интересный результат, если прибегнуть к помощи древнеанглийского. Βουδινοι, по словам Геродота, были жителями лесной страны. В др.-анг. widu, wudu ‘дерево, лес’, а в совр. англ. wooden ‘деревянный’, т. е. будины на языке древних германцев означали лесных людей. Кстати, wid означает ‘лес’ и на галльском, от коего произошло слово друид.

Трудно сказать, приняли ли будины, если они были германцами, участие в этногенезе славян. Вполне возможно, что да, но не более, чем скифы. Теоретически какая-то часть германцев будинов могла славянизироваться и впоследствии принять этноним “древляне”, который в таком случае выглядит прямым переводом с др.-англ. widu, wudu, wooden. Впрочем, есть более достоверная и историчная версия происхождения этнонима древляне, тоже германоязычная (о ней ниже). В любом случае, сами исходные будины не были славянами. В античной историографии и географии никому, кроме Геродота, они не были известны доподлинно (поздние римские и греческие авторы просто повторяли Геродота), потому что, судя по всему, вскоре покинули указанные Геродотом места своего первого пребывания. Славянскость будинов это досужие домыслы, ничем не обоснованные. Единственным подкреплением славянской версии может служить то, что среди западнославянских племён обретаются некие бутинцы, хотя на полабском диалекте это имя звучит как битинцы или бетенчи (Bytyńcy, Beteńcy, Bethenici, Bethenzi).

Невры. Иногда их тоже записывают в славян. Территория распространения невров соответствует “милоградской” археологической культуре. Они локализуются севернее скифов в верховьях Днепра и Припяти, охватывают Березину и исток Немана – именно там, где историки и археологи часто видят прародину славян. Геродот называет их страну Невридой и сообщает, что невры начали миграцию со своей родины “за одно поколение до похода Дария” (т. е. с сер. VI в. до н. э.) и сначала “поселились среди будинов”. Когда в земли скифов вошел Дарий I, скифы отступили в земли невров, а те, в свою очередь, бежали на север в “безлюдную пустыню”. Тем более в сарматскую и готскую эпохи, судя по всему, невров в этих землях уже не существовало, а до появления там славян оставалось еще несколько веков. Следовательно, невры вряд ли могли стать прямым переходным звеном к славянам.

Гораздо больше оснований связывать невров с кельтами и балто-финнами. По мнению Е. Шинакова[30] название невры переводится с кельтского как ‘мужественные, отважные’. Невры как “кельтоскифы” обосновались в Галлии с V-IV вв. до н. э., когда Скифии пришлось выдерживать натиск Персии и Македонии, и стали там известны под именем нервии. Наибольшую известность нервии получили в войнах против Цезаря, они оказали активное сопротивление и германцам. В то же время Тацит писал, что “нервии притязают на германское происхождение и, больше того, тщеславятся им”. Откуда кельты нервии нахватались германских кровей, понятно. Ведь согласно Геродоту невры ушли в земли будинов и смешались с ними, а будины, как мы знаем, являлись германцами. После этого, надо полагать, одна часть невров вместе с будинами отошла в Европу, а другая двинулась на северо-восток в сторону Балтики (именно эти территории Геродот считал пустынными и незаселёнными кем-либо).

Без сомнения нервы/невры приняли участие в этногенезе остбалтов и, возможно, финнов. Скорее всего именно балтийских невров упоминает “Баварский географ” (IX в.) под названием nerivani. В ПВЛ упоминается балто-финский народ норова или нерома (от фин. nоrо-maa – ‘низменная земля’), плативший дань русским князьям, известный также как Žemaitėjė (жемайты), слав. жмудь. Возможно, здесь тот случай, когда этноним невры приобрел финскую этимологию уже на местной языковой почве, не утратив и первоначальный смысл: “земля нервов”. Разные списки ПВЛ и др. летописи дают разночтения: норова (Лавр.), нерома (Ипат., Радз., Акад.), морова, морева (Соф. I, Новг. IV). Именно эта норова/нерома/морева, ошибочно названная в ПВЛ мерей (учитывая чередование “н” и “м”), как считал Д. А. Мачинский[31], участвовала в призвании варягов. Тот факт, что невры когда-то жили на западе Белоруссии и на востоке современной Литвы, подтверждает наличие таких топонимов и гидронимов, как Нерис, Навры, Нарочь, Неровка, Невришки и др. Названия рек, озёр и деревень с корнем “нер” или “нор” достаточно часто встречаются в балтийских землях Пруссии, Латвии и Литвы. Некоторые ученые считают, что невры были кельтами, растворившимися среди балтийских эстиев[32]. В восточном Причудье и в верховьях р. Великая известны реки Нерова, Неровка, озёра Нарова и Норовец. К Западу от Новгорода д. Неревицы, а в самом Новгороде микротопоним Неревский конец. М. Гимбутас пишет, что лингвисты XIX в. стали отождествлять невров со славянами из-за того, что культура балтов была практически неизвестна по археологическим находкам[33].

Мне видится, что в названиях как самих невров, так и Норика слышится др.-герм. *Norðvegr (ср. др.-англ. Norweg, Norþweg), что по-скандинавски значит “северный путь”. На др.-исл. название Норвегии Nóregr (Нориг) точно совпадает с названием римской провинции Норик, которую Нестор определил в качестве прародины славян (см. ниже). Саксон Грамматик прямо называл свеонов norici (Деяния данов, 8.4.2). Nor(d) указывает на Север. Нервии (невры) – люди “северного пути”. Во всяком случае ничего славянского в названии Норик и этнониме невры, как и их культуре и языке, точно нет.

Энеты (венеты). Геродот упоминает иллирийских и адриатических энетов (История I, 196; V, 9). Также их описывают Тацит и Плиний, которые знали их как венетов. Полибий об адриатических венетах сообщал, что это “очень древнее племя”, они “мало чем отличаются от кельтов”. Нестор связывал этногенез славян с Иллирией. Европейским венетам соответствует “лужицкая” археологическая культура (XII-IV вв. до н. э.) с центром в Висло-Одерском междуречье.

Венеты распространились очень широко по Европе – буквально от края до края. Повсюду они оставили топонимику на van(t)-/ven(t/d)-/vin(d)-. Их миграционные потоки обретают начало в Малой Азии, где во II тыс. до н. э. согласно Плинию, Юстину, Титу Ливию и др. находилась их прародина. Другое их “крыло” оказалось в Северном Причерноморье. Здесь их земля, согласно “Саге об Инглингах”, называлась Ваналанд или Ванахайм (Vanaheimr – ‘страна ванов’) и раскинулась на берегах Svartahaf (Черного моря), в районе устья реки Vanakvísl (Дона). Согласно скандинавским сагам Асгард находился где-то к востоку от Ванахайма, а к западу располагался Saxland, который, как мы выяснили, тождествен стране германцев будинов. К концу II тыс. до н. э. венеты (называвшиеся греками и, в частности, Геродотом ’Ενετοί) прибыли из Малой Азии на Адриатику. Область их расселения в этом районе получила имя Венетия, а позже здесь был основан знаменитый город Венеция, унаследовавший этноним венетов. Венеты охватили Северную Италию, центральную Европу, Висло-Одерский регион и вышли к Балтике, где локализуются к концу I тыс. до н. э. Тацит размещал их между Вислой и эстиями, т. е. между бастернами и феннами. Клавдий Птолемей Балтийское море именовал Венедским заливом, а Карпаты Венедскими горами. Древние венеты внесли свой вклад в этногенез кельтов (племя венетов в Арморике), германцев (винделики и вандалы), балтов, славян и иллирийцев. Они оставили отчетливый след даже на карте Скандинавии[34]. Таким образом, венеты представляют собой яркий пример того самого “хождения по кругу”, о котором я писал ранее.

Доктор исторических наук из Белоруссии С. Е. Рассадин, к труду которого мы еще возвратимся, не считает в данном случае уместным применять ко всем этим племенам “суммарный” подход, полагая, что все они – какие-то разные “венеды”, между собой генеалогически, лингвистически и культурно не связанные. Он – сторонник “дифференцированного” подхода в отношении этих народов с внешне схожими, но лингвистически неоднородными названиями[35]. Однако с этим мнением трудно согласиться по ряду причин, хотя в отдельных случаях доводы Рассадина, по-видимому, могут “работать”.

Иордан описывал венетов как “многолюдное племя”, расположившееся “на безмерных пространствах”. Снорри Стурлусон писал, что вся “Европа зовётся иначе Энетией”[36]. В лице венетов мы сталкиваемся с гигантским суперэтносом, который действительно занял огромные площади Европы, засвидетельствован в археологии и топонимике и стал прародителем множества народов, влившись в местные племенные субстраты, переняв их язык и полностью растворившись в них. Венеты оказываются в Британии (Vennonis, Venta Belgarum (ныне Winchester), Venta Icenorum, Venta Silurum (ныне Cærwent и Monmouthshire), Venedotia или Gwineth, Οὐεννίκνιοι), Ирландии (Vinducati), Шотландии (Οὐενίκονες), Галлии (Бретань, обл. Вандея, г. Ванн, Venelli, племя венетов), Аквитании (Guyenne, Vendays, Vienne, Vendee), в районе Боденского озера (Venetus lacus), в Норике (Vennonenses, Vennonetas, Vinnili, Vennili, Οὐεννονες, Οὐενιοι), Лации (Venetulani в центральной Италии) и Реции (Augusta Vindelicum), в восточной Пруссии, Литве (р. Вянта) и Латвии (Вентспилс), в Иллирии (Ουένδον, Αυενδεαται) и Эпире (г. Энет), в юж. Германии (имя вождя квадов – Ванний). Восточные Альпы у древних авторов назывались Venetdunum. Венеты повсюду. По мнению Л. Нидерле,

“значительная распространённость названий с основой vind или vend на землях, заселённых когда-то кельтами, даёт основание предположить, что эти названия кельтского происхождения”[37].

Но самое главное, что впоследствии, когда исторические венеты Арморики, Балтики и Адриатики частью исчезли (после разгрома их римлянами, готами и гуннами), а частично растворились среди местных племён, их этноним был перенесён на славян, не став, однако, самоназванием последних. Данная традиция присвоения чужого названия (экзоэтнонима) славянам зафиксирована западноевропейскими средневековыми хронистами, а также балто-финнами. Если германцы славян регулярно называли вин(и)дами, винулами, вендами (герм. wenden), а финны Россию до сих пор именуют Venäjä, Venemaa, Vene и т. д.[38] – наверно, о чем-то это всё-таки да говорит. Но, разумеется, не столько об этническом, а больше о территориальном аспекте. Просто славяне заняли бывшие территории венедов, а потому им и был присвоен старый этноним исчезнувшего древнего венедского населения античных источников, частично поглощенного новообразовавшейся смешанной славянской массой. Славяне стали наследниками античных традиций историописания, которыми всё еще руководствовались западноевропейские средневековые хронисты, а потому в силу этой устойчивой традиции славян продолжали по старинке именовать “вендами” и “винидами”.

Между тем важны два свидетельства Иордана, который венетов связывал непосредственно со склавенами и антами. Но выражается он не очень определённо. В своём историческом труде о готах “Гетике” венетов он считал “происходящими из одного корня” и утверждал, что они в его время подразделялись на три группы или, точнее, nomina: собственно венетов, склавенов и антов. Разумеется, всех их он признавал родственными. В то же время прямо он не говорит, что склавены и анты происходили непосредственно от венетов. Скорее его фразу нужно понимать так, что у всех трёх народов был какой-то общий предковый этнос (суперэтнос) – “один корень”, как понимал это место у Иордана, например, Г. Ловмяньский[39].

Из сопоставления Иордановых свидетельств с сообщениями Прокопия Кесарийского о склавинах и антах, можно заключить, что их предки, на которых намекает Иордан, назывались спорами. Впрочем, Прокопий выводил это название из греч. σπείρω, σποράδην (‘сеять, рассеянные’), потому что, по его словам, “они населяют страну, разбросанно расположив свои жилища”. Прокопий пользуется лишь внешним фонетическим сходством чужого этнонима с собственным языком – приём, широко распространённый в Средневековье. Этих споров сопоставляют со спалами, племенем, о котором упоминали Плиний (Spalæi – Plin., VI, 22) и сам Иордан (Spali – Гетика, 28). “Пасхальная хроника” (I, 57) (VII в.) отождествляет “спорадов” с “кельтионами”. Следовательно, споры вполне могли быть кельтизированными венетами, а именно венеты в первую очередь претендуют на то, чтобы быть одними из предков славян. Е. Ч. Скржинская считает, что

“о венетах и спорах можно говорить как об одном племени или как группе племён, носящей либо первое, либо второе название”[40].

О языке венетов мало что известно. По мнению академика А. А. Шахматова, с чем согласны многие историки, венеты разговаривали на одном из кельтских диалектов и именно его носители отделяли в древности праславян от других индоевропейских народов, оказав огромное влияние на формирование славянских этносов[41]. Согласно С. Б. Бернштейну венетский язык, судя по оставшимся надписям, занимал промежуточное положение между италийским, кельтским и иллирийским, будучи совершенно обособлен от славянского[42].

Тем не менее общий контекст у Иордана даёт понять, что во времена Германариха о тройственном делении венетов (венеты–склавены–анты) речи еще не шло, а значит, наиболее вероятно, что склавены скорее всего выделились из среды венетов, антов и иных народностей чуть позднее.

Как известно, венеты на Балтике занимали Самбийский полуостров (устье Немана). Имя сего полуострова отразилось в раннем названии Киева Самват, о котором свидетельствует Константин Багрянородный. Интересно и то, что среди западнославянских племён венетского ареала, в районе оз. Гопло (где зародилось Польское государство), проживало племя куявы (kujawiacy), говорившее на особом куявском языке (ныне польские диалекты). С ним сходно название г. Киев (польск. Kijów, ср. Κιόαβα, Κίοβα у Константина Багрянородного; от kujawа – по-польски род плодоносной земли). Известна также р. Куява, которая впадает в левый приток Одера. Интересно, что Куява – эпитет демона Вритры, врага Индры в мифологии ведийских ариев. В ПВЛ отмечено единое происхождение ляхов и полян через общность этнонимов: ѿ тѣхъ лѧховъ прозвашасѧ полѧне[43]. Ляхи и поляне, судя по всему, вышли из одного региона (район Припятьских болот)[44]. Так что, увы, оба названия – и Киев, и Самват – не имеют отношения к хазарам и евреям, как считают многие историки. Объективности ради нужно это признать.

Кстати, к Самбии с севера примыкало племя под названием скальвы, расположившееся по нижнему течению Немана. Их страна получила название Куршской Скаловии. Как бы ни соблазнительно было вывести отсюда имя склавов/склавинов, избавившись от “рабского клейма”, но вряд ли это возможно. Во-первых, скальвы не упоминаются раньше XIII в. И получается, что эти скальвы – нечто вроде доживших до наших дней обезьян, почему-то выпавших из всеобщего процесса очеловечивания. Во-вторых, этимология этого этнонима восходит к др.-прусск. skālwa – ‘осколок’. А по прусским хроникам название племени происходит от двух эпических братьев по имени Схалаво. Так что скорее всего скальвы это местные балтоязычные автохтоны, славянам совсем не тождественные. Во всяком случае никто из лингвистов не производит этноним славяне от скальвов куршей или от слов осколок, осколки.

Итак, объективный анализ всё же мешает, несмотря на некоторые схождения, считать венетов классическими славянами. Внимательные историки не торопятся форсировать заключение об их тождестве, в т. ч. и славянофилы. В частности, В. В. Фомин констатирует:

“Венеды изначально не были славянами, это имя затем перейдёт на них в ходе ассимиляционных процессов”[45].

Такое же мнение разделяли В. В. Мавродин, А. А. Шахматов и другие. Филолог Т. Лер-Сплавинский утверждал, что венеды некогда заселяли земли, лишь впоследствии занятые славянами. Эту гипотезу поддержал и Г. Ловмяньский, который полагал, что “соседи новых поселенцев перенесли на них название ранее обитавшего здесь этноса”[46].

А. Е. Виноградов придерживается похожего взгляда, отрицая возможность происхождения славян и от энетов Анатолии:

“Возможная связь славян с малоазиатскими энетами приятно ласкала национальное самолюбие средневековых польских, чешских и т. д. писателей, вдохновляла на написание трактатов о связях древних славян с Троей и Гомером, но оказалась несостоятельной в историческом аспекте”[47].

Мировая наука в целом очень сдержана в вопросе идентификации венетов и славян[48]. Отождествление славян с венедами восходит к литературной традиции подобно тому, как “скифами” и “гуннами” византийские хронографы обобщённо именовали самые разные племена Северного Причерноморья, к реальным скифам и гуннам порой не имеющие никакого отношения. И главное – несопоставимость венетов и славян по археологическим находкам окончательно убеждает, что венеты “непосредственно породить славян никак не могли”[49].

Сейчас тему славяно-венетских соответствий любят развивать такие словенские историки-автохтонисты, как Й. Шавли, И. Томажич, М. Бор, которые, помимо прочего, предлагают славянские дешифровки венетских рунических надписей в Европе[50]. Они отстаивают теорию коренного славянского населения на Дунае и в Альпах. Этноним словене они выводят из формы “сло-венеты”, причем имя венетов даже считают вторичным по отношению к словенцы[51], что, конечно же, нелепость, поскольку название словенцы появилось лишь в позднее Средневековье, а форма “словенеты” вообще нигде документально не фиксируется, будучи кабинетным вымыслом. Их теории в серьёзном (западноевропейском) научном сообществе не принимаются. “К великому разочарованию всех искателей славян ничего даже отдалённо похожего на родство с их языками в найденных (венетских) текстах не выявлено”, – считает И. П. Коломийцев[52]. Самоназвание veneti, очевидно, не славянское, ибо славянской этимологии не имеет (в отличие от балтов, финнов и германцев, из языков которых оно легко выводится).

Тем не менее и полностью отрицать возможность внесения определённого “вклада” венетами в образование славянства нет оснований, тем более что их присутствие в среднем Поднепровье связывается с “зарубинецкой” археологической культурой.

*     *     *

Венетский этноним предположительно сохранило племя вятичей, которые по преданию пришли на Русскую равнину из Польского поморья (ѿ лѧховъ – т. е. с исконно венетской территории) и осели в бассейне Оки, о чем сказано в ПВЛ. Они также дали название реке Вятка, которая ранее именовалась *Венткой, а сами вятичи в древнем произношении назывались *вентичами[53]. Падение носового “н” как раз характерно для восточнославянских диалектов. Арабские источники упоминают некий город “на крайних пределах саклабов” В.нтит (Гардизи)[54]. Что характерно, Нестор не перечисляет вятичей среди племён, говорящих на славянском языке. Значит, судя по всему, это могли быть смешанные с финно-угорскими племенами балты, которые в XI в. на Оке еще говорили на каком-то своём диалекте.

Именно из племён вятичей и мордвы в Средневековье вербовалось основное население Московии. Нестор сообщал, что вятичи – грубое племя, ꙗкоже и всѧкий звѣрь, ꙗдꙋще все нечисто. По словам летописца, они славились своим “срамословием”, заложив тем самым основы русского мата. Антропологи установили, что у вятичей из московских курганов менее выступающий чем у других славянских племён нос, а также более плоское лицо. Это свидетельствует об имевшей место метисации с финно-уграми или угротюрками. Антропологически вятичи очень близки к мордве-эрзе. Кроме того, на черепах древних вятичей проявляется челюстной прогнатизм, который обычно возникает на территориях, где проходило смешение людей разного расового типа. Некоторые исследователи полагают, что это явный показатель проникновения в земли вятичей на очень ранних стадиях их заселения какой-то негроидной крови[55]. Сирийский хронограф Захария Ритор писал, видимо, об этих местах, что где-то “на восток у северных краёв еще три черных народа”[56]. Люди с выдающимися вперёд челюстями часто ассоциировались с “псеглавцами”, которых античные и средневековые авторы размещали в Скифии, на реке Танаис (Дон), а также на северо-востоке Московии в Colmogora. В греко-византийской традиции песьеголовые отождествлялись с народами Гога и Магога, которых “запечатал” Александр Македонский, когда предпринял путешествие к горам Рифейским в поисках Гипербореи. В сирийском варианте этой легенды Александр дошел до какой-то великой горы на краю света, служившей границей между людьми и страшными народами, обитающими за этой горой, которые назывались Гогом, Магогом и Навалем (Тувалом), а их цари – цари гуннов, пьющие кровь зверей и людей. Рядом живут амазонки и люди-псы, а дальше к северу простираются безлюдные горы, где обитают только драконы и ехидны[57].

Несмотря на явную гиперболизацию этих образов, всё это очень похоже на правду, потому что в России, как мы видим сегодня, правят совсем непохожие на людей твари, которым лучше всего подошли бы эпитеты ящеров, псов и кровопийц. Не являются ли они потомками тех древних драконов, псеглавцев и ехидн античных источников, описавших нашу страну в глубокой древности?


ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] Денисов Ю. Славяне от Эльбы до Волги. М. 2009, стр. 18.

[2] Виноградов А. От индоевропейцев к славянам. М. 2016, стр. 198, 12.

[3] Коломийцев И. Тайна происхождения славян. Т. I. Народ невидимка. Ч. 2. Гл. 16.

[4] См.: Вернадский Г. Древняя Русь. Тверь-Москва. 2000, стр. 67, 72, 74.

[5] См.: Коломийцев И. Тайна происхождения славян. Т. I. Ч. 2. Гл. 23.

[6] См.: Антонов Е. Что стоит за легендой о войне скифов с рабами?

[7] Петрухин В., Раевский Д. Очерки истории народов России в древности и раннем Средневековье. М. 2004, стр. 99.

[8] Там же, стр. 74.

[9] Коломийцев И. Тайна происхождения славян. Т. I. Народ-невидимка. Ч. 2. Гл. 15.

[10] См.: Белова О., Петрухин В. Фольклор и книжность. Миф и исторические реалии. М. 2008, стр. 50-51.

[11] См.: Види О. Конопляная энциклопедия. / Россия.

[12] См.: Abibac. Употребление наркотиков на Руси.

[13] Вернадский Г. Указ. соч., стр. 71, 93.

[14] Wiki/Окунёвская культура.

[15] Коломийцев И. Тайна происхождения славян. Т. II. Колыбель невидимки. Ч. 4. Гл. 35.

[16] См.: Коломийцев И. Указ. соч. Т. I. Народ невидимка. Ч. 2. Гл. 15, 16.

[17] См.: Стецюк В. Язык Скифов.

[18] Вернадский Г. Указ. соч., стр. 72, 74.

[19] Герасимова М., Рудь Н., Яблонский Л. Антропология античного и средневекового населения Восточной Европы. М. 1987, стр. 240.

[20] Вернадский Г. Указ. соч., стр. 66, 76-77

[21] См.: Березуцкий В. Тайны серебряного сосуда. // “Коммуна”, № 20 (26560), 11 марта 2016 г.

[22] См.: Салпагаров А. Русские по отцовской линии скифы-тюрки.

[23] Не только мордва и меря, но и удмурты, мурома, марийцы (с одним корнем мер/мар/мур – ‘смертный, человек’) – все восходят к иранским заимствованиям в финских языках.

[24] Коломийцев И. Тайна происхождения славян. Т. I. Народ невидимка. Ч. 2. Гл. 21.

[25] См. там же, гл. 18.

[26] См.: там же, гл. 15.

[27] В действительности фамилия Путин есть сокращение от Распутин. Фамилию Распутин носил дед нынешнего президента РФ, но записался в монастырской книге как Путин.

[28] Однако некоторые ученые полагают, что “территория сарматов никогда не охватывала даже верховья Западного Буга”. – См.: Свод древнейших письменных известий о славянах. Т. I (I-VI вв.). М. 1994, стр. 32.

[29] Стецюк В. Скифия: Толкование сведений античных историков.

[30] Шинаков Е. От Чернигова до Смоленска. Военная история юго-западного русского порубежья с древнейших времен до ХVII в. М. 2018, стр. 23.

[31] См.: Мачинский Д. Скифия – Россия. Т. II. СПб. 2018., стр. 99-100, 113, 169-171.

[32] См.: Яровой Е. Невры: племя людей-обротней среди предков белорусов и литовцев.

[33] См.: Гимбутас М. Балты. Люди янтарного моря. М. 2004, стр. 104.

[34] См.: Козинский А. И опять вандалы. Венды Скандинавии; В шведской обл. Даларна: Vintjarn, Venjan, Vinas, оз. Vanern и г. Vinniga возле него. В Норвегии: Vinstra, Venaseter, Venasten (в р-не Губрандсдаль, к северу от Осло); Vinsternes, Vinje (возле Тронхейма), Vendesund к северу. – См.: Шавли Й. Венеты: наши давние предки. М. 2003, стр. 142.

[35] См.: Рассадин С. Первые славяне. Славяногенез. Минск. 2008, стр. 149-152.

[36] Младшая Эдда. Л. 1970, стр. 11.

[37] См.: Нидерле Л. Славянские древности. М. 2013, стр. 39-40.

[38] Имя главного героя карело-финского эпоса Калевала Väinämöinen (Вяйнямёйнен) наверняка отражает венедский эпоним и, похоже, значит ‘венед’ (Van + mann). Однако В. Овчаров считает, что abycrjt vene не этноним: “В русско-финском словаре venaja обозначает всего лишь русский язык. А вот русский (выходец из Руси) по-фински звучит как venalainen. И буквально рядом: venelainen – лодочник (производное от vene/лодка). Так древние суоми называли новгородцев, которые приплывали в Финляндию и Эстонию на речных ладьях на торжище”. – См.: Овчаров В. О бедном венете замолвите слово…

[39] См.: Развитие этнического самосознания славянских народов в эпоху раннего Средневековья. М. 1982, стр. 14.

[40] См.: Иордан. О происхождении и деяниях гетов (Гетика). СПб. 2013, стр. 189.

[41] См.: Виноградов А. От индоевропейцев к славянам, стр. 168.

[42] См.: Бернштейн С. Очерк сравнительной грамматики славянских языков. М. 1961, стр.25.

[43] Само название Польши Polonia может происходить от слова “полон” (см. ниже).

[44] Лях производится от слова “лужа” (ляга), т. е. ляхи – жители низменностей, лугов, затопленных водой. – См.: Гильфердинг А. История балтийских славян. М.-СПб. 2013, стр. 68.

[45] В книге: Гильфердинг А. Указ. соч., стр. 568.

[46] См.: Развитие этнического самосознания славянских народов в эпоху раннего Средневековья, стр. 22.

[47] Виноградов А. От индоевропейцев к славянам, стр. 152.

[48] Подробнее см.: Свод древнейших письменных известий о славянах. Т. I (I-VI вв.), стр. 32-36.

[49] Коломийцев И. Тайна происхождения славян. Т. I. Народ-невидимка. Ч. 1. Гл. 3.

[50] Бор М., Томажич И. Венеты и этруски. СПб. 2008.

[51] См.: Шавли Й. Венеты: наши давние предки. М. 2003, стр. 50.

[52] Коломийцев И. Тайна происхождения славян. Т. I. Народ-невидимка. Ч. 1. Гл. 2.

[53] См.: Минорский В. История Ширвана и Дербенда X-XI веков. М. 1963, стр. 147; Аимин А. Вятичи. Кто они?

[54] См.: Смокотина Д. Вантит – город вятичей. // “Вестник Томского Государственного Университета”. 2008. № 1(2).

[55] См.: Давыдова Н. Антрополог Татьяна Алексеева: “У древнего населения Москвы была примесь негроидной крови”.

[56] См.: Пигулевская Н. Средневековая сирийская историография. СПб. 2000, стр. 568.

[57] Там же, стр. 635-636.