Продолжение. Перейти к началу

Договоры Руси с Византией. Являлись ли “русы” славянами, литовцами, осетинами, коми-пермяками, гунно-монголами или всё-таки норманнами из скандинавских стран – твёрдый ответ на этот вопрос даёт сам варяжский именослов, сохранившийся в текстах двух договоров Руси с Византией X в. На сём поприще историки и лингвисты тоже, что называется, “собаку съели”, рассматривая данный вопрос вдоль и поперёк почти в каждом своём труде, посвящённом варягам, рисуя таблички с толкованиями и сопровождая всё это филологическими изысканиями. Таблички я рисовать не стану, не вижу в этом потребности. И всё же для наглядности мне придётся повторить ту “матчасть”, которую следует всем интересующимся знать назубок, хоть об этом и говорилось уже неоднократно. Но я не просто скопирую чужой труд. Я проведу собственный анализ, перепроверю источники, постараюсь заполнить имеющиеся лакуны и еще раз обсужу некоторые спорные моменты. Для идентификации имён я пользовался двумя большими веб-ресурсами по древнесеверным именам, где даются их оригинальные формы, значение и этимология: Nordic Names и The Kurufin’s Castle[1].

Нужно учесть, что искажения неславяноязычных имён в договорах возникли сначала при самой их записи на греческий, а потом еще при переводах с греческого оригинала и переписке. То есть эти имена прошли через три-четыре фильтра. Вся нижеприведённая мной информация легко проверяема. Мне непонятно, почему историки не могут подыскать скандинавские соответствия для целого ряда имён, часто ставя знак вопроса, в то время как ответы лежат на поверхности. Видимо, плохо искали. Также я выскажу свои собственные соображения, в частности своё ви́дение структуры списков. Итак,

Договор от 911 г.:

Мы ѿ рода рꙋcкаго: Карлы, Инегелдъ, Фарлоф, Веремѹд, Рꙋлавъ, Гѹды, Рѹалдъ, Карнъ, Фрелавъ, Рꙋалъ, Актевꙋ, Трꙋанъ, Лидѹл, Фостъ, Стемид, иже послани ѿ Ѡлга, великого кнѧзѧ рѹcкаго, и ѿ всѣх, иже сѹть под рѹкою єго свѣтълых и великих кнѧзь, и єго великих бояръ.

В первом договоре практически все имена бесспорно скандинавские и германские. Это признают даже самые ярые антинорманнисты, хоть и с некоторыми оговорками. Если так, представительства славян в международных отношениях здесь нет вообще. За них всё решают норманны. Источниковедческая справка окончательно разбивает любые возражения на этот счет.

Карлы – др.-сканд. Karli. Встречается в “Книге о заселении земли”.

Инегелдъ – др.-сканд. IngeldR/IngjaldR. Встречается в “Беовульфе”, а также в “Саге о людях из Лаксдаля”.

Фарлоф – др.-сканд. FarúlfR. Встречается на руническом камне в Иннберге.

Веремѹд – др.-сканд. VermundR. Встречается в “Саге о людях с Песчаного берега”.

Рꙋлавъ – др.-сканд. HrólfR/HrúlfR. В “Саге о Хрольве Жердинке”.

Гѹды – др.-сканд.  Góði/Gúði. Руническая надпись на камне Vg187 в Смоланде.

Рѹалдъ – др.-сканд. HróaldR/HrúaldR. Руническая надпись на камне Gs15 в Швеции.

Карнъ – (?) др.-сканд. Kárr. Рунические надписи на камне в Вестергётланде, а также на камнях U644 и U654 в Швеции. Не исключается др.-ирл. Cearnaigh (Carney, Cearney, Kearney). Викинги охотно брали кельтские имена. Также см. имя Кары в договоре 944 г.

Фрелавъ – др.-сканд. HjörleifR. В “Гальфсаге”.

Руалъ (ипат. Рюаръ) – др.-сканд. Hróarr/Hróarr. Имя ётуна в “Младшей Эдде”.

Актевꙋ – (?) др.-сканд. Agviðr (от agi, ‘страх’ или egg ‘острие меча’ + viðr, ‘лес, дерево’). Не исключается общесканд. романизованное Októvíus или Oktavíus (от рим. Октавий).

Трꙋанъ – рунич. Triúnn (от *trjónn ‘нос’), старошведск. Trion.

Лидѹл – др.-сканд. LeiðólfR. В “Книге о заселении земли”.

Фостъ – др.-сканд. FóstR. Руническая надпись на камне из Уппланда.

Стемид (ипат. Стемиръ) – (?) герм. Steinmarr (имя средневекового германского миннезингера); или др.-сканд. SteinmóðR (‘камень’ + ‘отвага’).

Предполагается славянскость лишь последнего в списке Стемира/Стемида, имя которого возводится к болг. Стоимир. Хотя, по-моему, Steinmarr выглядит более предпочтительно среди других имён явно скандинавского происхождения. Но теоретически славян мог кто-то представлять, поскольку в русском войске они играли роль вспомогательных подразделений и ходили с норманнами во все походы[2]. Если согласиться со славянской этимологией Стемира (при условии, что это имя носил кто-то из восточных славян, что еще не факт), хорошо видно, что он помещен в самый конец списка, т. е. занимает последнее место среди русских послов, что, на мой взгляд, соответствовало подчинённому положению славян в русском предгосударственном обществе.

Это важное наблюдение поможет разобраться с Договором от 944 г.:

Мы ѿ рода рускаго съли[3] и гостьє: Иворъ, солъ Игоревъ, великаго кнѧзѧ рускаго, и ꙍбъчии сли: Вуефастъ Свѧтославль, сынъ Игоревъ, искусеви Ѡльги кнѧгини, Слуды Игоревъ, нети[4] Игоревъ, Ѹлѣбъ Володиславль, каницаръ Передъславинъ, Шихъбернъ Сфандръ, жены Улѣблѣ, Прасьтѣнь Туръдуви, Либиаръ Фастовъ [Либи[аби] Аръфастовъ], Гримъ Сфирьковъ, Прастѣнъ Акунъ, нети Игоревъ, Кары Тудковъ [Студековъ], Каршевъ Туръдовъ, Єгри Євлисковъ [Єрмисковъ], Воистъ Воиковъ [Въисковъ Иковъ], Истръ Аминодовъ, Прастѣнъ Берновъ, втѧгъ [тьвѧгъ] Гунаровъ, Шибридъ Алданъ, Колъ Клековъ, Стегги Єтоновъ, Сфирка, Алвадъ Гудовъ, Фудри Туадовъ [Тулбовъ], Мутуръ Ѹтинъ; купѣць: Адунь, Адулбъ, Иггивладъ [Ангивладъ], Ѡлэбъ, Фрутанъ, Гомолъ, Куци, Ємигъ, Туръбидъ [Турьбридъ], Фуръстѣнъ, Бруны, Роалдъ, Гунастръ, Фрастѣнъ, Игелъдъ [Инъгелдъ], Туръбернъ [и другий Турбернъ, Ѹлѣбъ, Турбенъ], Моны, Руалдъ, Свѣнь, Стиръ, Алданъ, Тилена [Тилеи], Пубьксарь [Апубкаръ, Свѣнь], Вузлѣвъ, Синко, Боричь [биричь], послании ѿ Игорѧ, великого кнѧзѧ рускаго, и ѿ всѧкоꙗ кнѧжьꙗ и ѿ всѣхъ людий Рускиꙗ землѧ.

Текст этого договора имеет ряд разночтений по “Лаврентьевскому”, “Ипатьевскому”, “Московскому Академическому” и др. спискам ПВЛ. Наиболее важные даны в квадратных скобках. Список делится на три части: представители княжеского рода, общие послы (уполномоченные от каких-то знатных персон, названных “всяким княжьём”, их имена даются в притяжательной форме) и купцы.

Великий князь и его посол:

Игорь – др.-сканд. Ingvarr (Ing – одно из имён Фрейра + ‑arr – ‘воин’).

Иворъ – др.-сканд. Ívarr (‘тисовый лук’ + ‘воин’).

Послы и представители “от всякого княжья”, общие послы:

Вуефастъ – др.-сканд. Véfastr/Vífastr (‘посвящение’ + ‘сила’).

Свѧтославъ(?) от датск. Svend + -слав или -leifr (подробности ниже).

искусеви – (?), скорее всего это не имя, а должность (‘поверенный’(?)).

Ѡльга – др.-сканд. Hælgi, Helgo, Hælga (подробнее см. ниже).

Слуды – др.-исл. Slóði (‘ленивый’).

Ѹлѣбъ, Ѡлѣбъ – др.-исл. Úlfr, шведск. Olaf (‘волк’).

Володиславъ – (?) возможно, славянская версия сканд. имени Valdimárr.

каницаръ – (?) скорее всего это не имя, а должность (‘секретарь, представитель’(?)) (обсуждение ниже).

Передъслава (Предъслава) – славянское женское имя.

Шихъбернъ – др.-сканд. Sigbjörn (‘победитель’+ ‘медведь’).

Сфандръ – др.-исл. ж. Svanheiður (‘дитя лебедя’).

Прасьтѣнь, Прастѣнъ, Фрастѣнъ – др.-сканд. Freysteinn, Frøsten (‘камень Фрейра’).

Туръдуви, Туръдовъ – др.-сканд. Þórðr/Þórrøðr, др. исл. Þórður (Þórr (бог-громовержец) + friðr, frøðr (‘мир’) или Þórvarðr (‘хранитель Тор’).

Либиаръ (Либи) – др.-сканд. Libbi (уменьшит. от старогерм. Liutbrando – ‘народ’ + ‘лезвие меча’). Следует принять чтение именно Либби, т. к. ‑аръ отнесено к этому имени по ошибке, а на самом деле является первой частью следующего по порядку имени Арфаст.

Аръфастъ – старошвед. Arfast, от др.-сканд. Ærnfastr (‘сильная [птица] Арн’).

Гримъ – др.-сканд. Grímr (‘маска, шлем’).

Сфирькъ, Сфирка – др.-сканд. Sverri, Sverrir (‘могучий’) или Sværker/Swerkir/Sværker/Svartgeirr (‘чёрное копьё’).

Акунъ – др.-сканд. Hákon (‘высокий сын’).

Кары – др.-сканд. Kári (‘кудрявый’), божество ветров и холода, или Kjarr (в Skáldskaparmál потомок Ауди).

Тудкъ (Студекъ) – (?) др.-сканд. Stóðkæll (‘жеребец’ + ‘котелок’), по Томсену – Stœdingr.

Каршевъ (Кары?) – по моему мнению, это одно имя с Кары (Kári), т. к. в тексте Кары Тудковъ и Каршевъ Туръдовъ явно дублируют друг друга (скорее всего имела место глосса-исправление сверху строки). Тем не менее, форма Karsi есть среди др.-сканд. имён (старошвед. Karse).

Туръдъ – Þjóðarr (‘народ’ + ‘воин’) или Þiúðvarr (‘народ’ + ‘война’); также см. Фудри.

Єгри – др.-сканд. Ægir (‘море’) или Heggr/Hæggi (‘черёмуха’).

Євлискъ (Єрмискъ) – (?) возм. др.-сканд. Eringísl (‘орёл’ + ‘заложник’), ср. др.-сканд. Hergils.

Воистъ (Въискъ) – (?) возм. др.-герм. Wis (‘разумный’), также др.-англ. Wicga (Висга) (от др.-англ. wīg – ‘война, сражение’).

Воикъ (Икъ) – (?) др.-сканд. Ingi – краткая форма всех имён, начинающихся на Ing-; Yggr – одно из имён Одина (‘ужасный’); др.-герм. Eicco/Aico (от др.-герм. eigan, egan – ‘иметь, владеть’), др.-герм. Eggo (‘остриё’), др.-сканд. ж. Eik (‘дубина’), с протет. “в” на слав.

Истръ – др.-сканд. Æistr (‘печь для сушки хмеля’).

Аминодъ – др.-сканд. Ámundr/Hámundr (‘высокий’ + ‘защита’), др.-исл. Hámundur.

Бернъ – др.-сканд. Björn (‘медведь’).

втѧгъ (тьвѧгъ) – др.-герм. Hathuwic (‘борьба’ + ‘война’); ср. старогерм. Hartwig (от др.-герм. *hardu, ‘крепкий’ и *weik, ‘битва’). Женский вариант этого имени на польском наречии – Ядвига.

Гунаръ – др.-сканд. Gunnar (‘бой’ + ‘воин’).

Шибридъ – др.-сканд. Sigfríð (‘прекрасная победа’), др.-исл. Sigríður.

Алданъ – др.-сканд. Hálfdan (‘полудан’).

Колъ – др.-сканд. Kol/Kolr (‘уголь’).

Клекъ – др.-сканд. Klak/Klakkr (‘ворон’), прозвище Харальда Хальвдансона.

Стегги – др.-сканд. Stigr (‘путь, дорога’), подразумевает уменьш. форму Stiggi.

Єтонъ – др.-герм. Hatho/Heto/Hedo (‘борьба’) или др.-сканд. Ótamr (‘дикий’).

Алвадъ – др.-сканд. Ölvaldr/Hallvarðr (‘страж скалы’) или Alfvaldr (‘эльф-властелин’), др.-англ. Ælfweald.

Гуд(ы) – др.-сканд. Gøt или Góði/Gúði (‘хороший’), др.-герм. конт. Gudo.

Фудри – (?) др.-сканд. Fróði, также Freðr, Frøðr (‘мудрый’) или Тjóðrekr (‘могущественный правитель’); валлийск. Tudуr (от кельт. Teutorigos, аналога др.-герм. имени Theoderic).

Туадъ (Тулбъ) – (?) др.-сканд. Þiálfi, Thialvi, Thiælve (‘ограждающий’) или ÞólfR (краткая форма от Þórólfr, ср. швед. Dolph), или Auðúlfr (‘богатый волк’), отсюда герм. Адольф; кельт. Tuathal (гэльск. ‘правитель народов’).

Мутуръ – (?) др.-сканд. Mundgæirr (‘защита’ + ‘копье’) или предположительно от móðr (‘гнев, ярость’).

Ѹтъ (или Ѹта) – (?) др.-сканд. Oddr (‘острие копья’), датск. Odd, отсюда герм. Otto, Udo; старонорв. ж. Ota.

Купцы:

Адунь – др.-сканд. Auðunn/Auðin (‘друг богатства’).

Адулбъ – др.-сканд. Auðulfr (‘богатство’ + ‘волк’), др.-англ. Eádwulf.

Иггивладъ – др.-сканд. Ingivaldr (‘правитель Инги’ (одно из имён Фрейра)).

Фрутанъ – имя древних датских королей Froton, от др.-сканд. имени Fróði, происх. от fróðr (‘мудрый, знающий’).

Гомолъ – др.-сканд. Gamall (‘старый’).

Куци – (?) kuzsi (‘телёнок’, согласно исл. филологу Finnur Jónsson); в “Хильдесхаймских анналах” упоминается некто Кицо (лат. Kizo), германский воин, сбежавший к лютичам и ставший во главе их войска, а затем предавший славян.

Ємигъ – дат. Hemmingr, рун. Emigr.

Туръбидъ (Турьбридъ) – др.-сканд. Þórfriðr (‘прекрасный Тор’).

Фуръстѣнъ – др.-сканд. Þórsteinn (‘камень Тора’).

Бруны – др.-герм. Bruno (‘бурый’).

Роалдъ, Руалдъ – то же, что и Руалд (см. выше).

Гунастръ – старонорв. Gunfastr или др.-сканд. Guðfastr (‘сильный бог’).

Игелъдъ (Инъгелдъ) – то же, что и Инегельд (см. выше).

Туръбернъ – др.-сканд. Þórbjörn (‘медведь Тора’).

Моны – др.-сканд. Máni/Mane (‘Луна’).

Свѣнь – др.-сканд. Sveinn/Sven (‘юноша’).

Стиръ – др.-сканд. Styrr (‘буйство’).

Тиленъ – (?) возм. лит. Tylenis, имя жемайтского старейшины Tilen упомянуто в договоре 1390 г. князя Витовта с крестоносцами; однако предлагается и сканд. этимология: др.-сканд. Þiálfi, Thialvi, Thiælve или Þialfarr/Thiælvar (‘одолевающий воин’), среди гренландских имен есть Tilli, уменьшительное от Tivdle (произв. от Ditlef, др.-герм. Dietleib, от др.-сканд. þjóð и leifr).

Пубьксарь (Апубкаръ) – (?) близкое соответствие только в арабском именослове: Абубакир.

Вузлѣвъ (Вузелѣвъ) – (?) слав. Воислав, Буслав, сокр. от Будислав(?) или Вацлав(?).

Синко (Синько) – христианское славянское имя, распространенная среди славян уменьш. форма от Симеон (хотя само имя происходит от евр. Шимон).

Боричь (биричь) – (?) сокр. от Борислав(?) (зафиксировано в раннесредневековой Хорватии); удовлетворительных скандинавских этимологий нет.

Представленные во втором документе имена тоже, несомненно, в своём подавляющем большинстве являются скандинавскими. Скандинавы, как видно, продолжают играть ключевую роль в политической и экономической жизни оккупированной ими страны еще в сер. X в. И это не просто какие-то реконструкции, это реальные имена, известные по историческим источникам, подтверждаемые документально (саги, скальдические песни, хроники, рунические надписи).

Однако в этом перечне уже появляются по виду славянские имена Святослав, Предслава, Володислав. Хотя насчёт них есть вероятность, что это просто славянские кальки-переводы германских имён подобно тому, как Добрыня – это копия имени Góði (‘хороший, бог’). Имя Володислав здесь, очевидно, калькирует сканд. Вальдимар (ср. Иггволод – Ingivaldr, Рогволод – Rögnvaldr). То, что такие имена даны в славянской версии предположительно скандинавских исходников, можно объяснить тем, что данные лица могли так именоваться славянской “челядью” или же славянской частью войска в привычной для славян озвучке, если в придворном и воинском языке русов того периода успело широко утвердиться двуязычие. Эти имена могли быть вторыми, не основными.

В имени Передслава приставку “перед-/пред-” В. Б. Егоров предлагает объяснить вульгарным славяноязычным подражанием сканд. Friða на основании того, что “перед-”, по его мнению, не имеет смысла. Тем не менее, это не единственный случай похожего словообразования у славян. Например: Переславль-Залесский, Переславль-Хмельницкий, у болгар Переяславец (Преславец), Преслава, Малый Преславец, имя Пересвет. Имя Предслава появляется в ПВЛ в другой раз, когда речь идёт о дочери Владимира Святославича от Рогнеды. Еще одна Предслава фигурирует в качестве дочери Киевского князя Святополка II Изяславича. Она была выдана замуж за венгерского принца Альмоша (1075-1127). Кроме того, ПВЛ упоминает некое сельце Предъславино. Значение имени Предслава – “предвестница славы”. Поэтому отрицать его славянское происхождение нет оснований.

По какой причине норманн Святослав мог получить своё славянское имя, определить непросто. Не исключено, что это следствие распространённой в Дании моды на западнославянские имена. Женское соответствие имени Святослав – Святослава носила сестра датского и английского короля Кнуда Великого (995-1035), её мать была родом из польской династии Пястов. Известен пример и у каролингов: король Лотарингии Zwentibold (895-900) получил имя в честь своего крёстного – Святополка I Великоморавского.

Существует вероятность (хотя ясных указаний этому в источниках нет), что уже в первой пол. X в. представители русской княжеской династии стали вступать в родственные связи с западнославянскими королевскими домами. Вследствие этого имена Святослав, Ярополк, Святополк, Ярослав, Передслава, Мстислав могли появиться у рюриковичей под западнославянским влиянием (Польши, Венгрии, Чехии, Болгарии). Почему именно западнославянским? Потому что имена с окончанием на “-слав” вообще были нетипичны для восточнославянского ономастикона, что подтверждается чрезвычайно редким их употреблением даже на северо-западе Руси, если судить по новгородским берестяным грамотам (не более 3%)[5]. Твердила, Жадок, Жаден, Кощей, Дрочила, Душила, Насила, Незнанок, Дристлив, Носок, Борз, Храп, Говен, Блуд, Дурак, Шишак (бес), Третьяк и т. п. – имена такого типа здесь были наиболее распространены. Так что речь о смешении с какими-то местными “элитками” не идёт. Кстати, если бы не внешние влияния и заимствования, то наши имена и фамилии звучали бы сегодня примерно так: Дурак Дрочилович Говенов, или Душила Жаденович Дристливский. Вспомним хотя бы героя русских былин Хотена Блудовича из сборника Кирши Данилова.

Византийские источники упоминают Святослава как Σφενδοσθλάβος, Сфендостлав (Константин Багрянородный, Лев Дьякон, Иоанн Скилица), что можно объяснить с помощью западнолехитских диалектов. У западных славян были известны имена Свентомир, Свентобор, Свентослава, Свентополк. У балтов švent-as, švent-a – ‘святой’, ‘рассветать’; ср. др.-прус. swenta. В Литве ряд рек и озёр названы Šventa, Šventoji, Šventupė, Šventežeris и т. д. Так что Свентослав отражает балтское, западно- и южнославянское произношение.

Татищев предполагал, что Святослав взял в жены угорскую (моравскую) княжну Предславу. По другим данным (тоже без ссылки на источник) одной из жен Святослава была какая-то безымянная “чехиня”. Из ПВЛ следует, что Святослав действительно установил с Венгрией и Чехией экономические связи, получая и[з] щехъ же, из угоръ сребро и комони (коней). Тем не менее, всё это не имеет твёрдых оснований для выводов о браках Святослава с княжнами из Чехии или Венгрии[6]. А вот Владимир действительно женился на “чехине” (которая родила ему Вышеслава) и “болгарыне” (матери Бориса и Глеба). Видимо, славянская кровь Бориса и Глеба обнаружилась в том, что они проявили слабохарактерность и неправоспособность, пав жертвой Святополка. Борис к тому же был гомосексуалистом, на что указывал еще В. В. Розанов, опираясь на “житийную” литературу[7].

Всё же присвоение Святославу славянского имени еще не говорит о том, что он сам был славянином. Если исходить из официальной родословной, он являлся скандинавом и по отцу (Ингвару), и по матери (Хельге), которая тоже не имела славянских корней, о чем мы скажем ниже при разборе её имени и родословия.

Существуют версии происхождения имени Святослав, которые ищут опору в скандинавских традициях и языке. Тот же В. Б. Егоров полагает[8], что Свентослав скорее всего не имя от рождения, а скандинаво-славянское прозвище-кеннинг[9] – двуязычное имя-композит со значением “Могучий славой”, которое отражает перевод имени Hrørekr. Но ни перевода, ни, тем более, кальки, как считал А. А. Куник, тут нет. По мнению других, в имени Святослав соединились имя Helg (‘священный’) и положенное в первую часть имени Рёрик слово hrōþs, соответствующее понятию славы[10]. Это уже ближе к истине. Но, я думаю, подобные слишком мудрёные схемы следует отбросить. К чему эти сложности, да еще и бездоказательные? Славяне не сочиняли кеннингов, а скандинавам для этого не нужен был славянский словарь.

Обратим внимание на то, что греки передавали сканд. имя Steinkell в виде Σφένκελος, а значит греч. Σφενδ- в имени Σφενδοσθλάβος вполне может отражать сканд. stein-, sveinn-, sven-, которые положены в основу целого ряда скандинавских имён. Sven (‘сильный’, однокоренное с греч. σθένω) имеет разные диалектные формы, в том числе датск. Svend, др.-герм. Swind, гот. Swinþs. Именно датский вариант точно воспроизводит греч. Σφενδ- в первой части имени Сфендос(т)лав. Среди исландских имён Sveinmar наверняка восходит к древнескандинавским прототипам, а мы знаем, что mar является германским эквивалентом славянского -слав. При такой интерпретации имя Сфендос(т)лав оказывается двуязычным, что предполагал еще Татищев.

Так что, вероятно, Святослав носил сразу два имени: датское Сфенд и более широко известное Святослав, как его могли именовать его славянские подданные (с превращением носового ę в я в восточнославянском диалекте). Известно, что Святослав много воевал на Дунае в болгарских землях и даже хотел основать там столицу в Переяславце. Поэтому принятие им славянского имени вместо природно скандинавского (датского) выглядит прагматичным с точки зрения его геополитических амбиций, так как Святославу удалось (на короткое время) осуществить свой план захвата власти в Болгарии с целью сделать из неё стратегический плацдарм для разбойных набегов на Византию. Русь же он хотел оставить в удел своим трём сыновьям. Среди староболгарских и хорватских[11] имён известны мужское Све(н)тослав и женское Све(н)тослава. Не исключено, что своё имя-прозвище Святослав получил именно в Болгарии, где оно произносилось и писалось через малый юс – ѧ, обозначающий в сочетании с е назальный гласный en [ɛ̃] – Свентослав, в каковом виде оно и стало известно византийским хронографам. Именно на данной версии появления славянского имени Святослав у этого русского князя следует остановиться.

То, что славянское имя могло существовать наряду со скандинавским, не должно нас удивлять ввиду того, что некоторые другие русские князья имели тоже по два имени – одно скандинавское, а другое славянское. Так, известно, что сын Владимира Мономаха Мстислав имел второе имя Харальд, под которым он фигурирует в сагах, а Хильдульв было вторым именем сына Ярослава Мудрого Изяслава. В греческих хрониках есть сообщение о том, что в 1016 г. при подавлении восстания стратига Херсона в Крыму совместно с византийцами действовал некий брат Владимира Сфенг (Sveingeirr(?)), которым (с учётом погрешности хронологии ПВЛ) вполне мог быть Ярополк, хотя обычно на его место историки прочат сына Владимира Мстислава Удалого. Из сего ясно, что подобные двойные имена могли иметь и другие русские князья, но они остались нам неизвестны. Не будем забывать, что двойные названия – славянские и росские – зафиксированы для днепровских порогов в X в.

В качестве претендентов на славянские рассматриваются еще несколько имён из перечня договора 944 г.: Вузлев, Синько, Боричь достаточно уверенно обретаются в славянском именнике. Но на фоне всего списка это, прямо скажем, капля в море.

В лице Вузлева, однако, тоже усматривают порой какое-то искажённое скандинавское имя[12]. Малх Филадельфийский упоминает неких Прокопия и Вусалва, которых Зенон требовал от Теодориха выдать ему[13]. Может быть, Вузлев это искажённое гот. Вусалв?

Не исключено, что Синько Боричь – одно лицо, причем боричь (правильно биричь), по мнению С. М. Соловьёва, это определение должности, а именно – герольда, переводчика[14]. И его подпись тут даже не столько как участника делегации, а как удостоверение в правильности перевода (с греческого на славянский), для которого его отрядили. М. Д. Присёлков считал его княжеским глашатаем, помощником князя в дипломатических сношениях[15]. Вероятно, он был болгарином, для которого все неславянские имена оказались трудными при идентификации. Это может объяснить, почему переводчик с греческого на славянский не узнал в имени Вузлев, скажем, Буслава или Воислава, что косвенно подтверждает германоязычность имени Вузлев договора. В то же время хорошо знакомое ему болгарское имя Светослав проблемы не составило, чтобы перевести с греч. Сфендос(т)лав. В то же время он передал восточнославянские варианты Игорь, Ольга, что было наверняка вызвано особенностями греческого подлинника. Впрочем, оригинал договора на греческом остаётся для нас недоступен, и мы не можем сказать уверенно, в каком виде там были запечатлены эти имена и не подверглись ли они дальнейшим искажениям.

Но вот что важно! Если Вузлев и Синько биричь – действительно славянские имена, и если это не какие-нибудь болгары, то их положение в самом конце списка вновь свидетельствует о последнем месте славян в “русской” иерархии.

Нескандинавские имена – это, вероятно, всего пять последних, начиная с Тилена (если, конечно, верна его литовская идентификация). Согласно такой схеме нескандинавские имена не должны нарушать иерархическую субординацию и вклиниваться где-то посередине. Например, сложно признать, что какой-то славянин или финно-балт втѧгъ /тьвѧгъ (такого имени ни у кого не было, а известно только племя ятвяги) представлял скандинавского аристократа Гуннара. Ясно, что здесь искажение от старогерманского имени Хатувик, которое переводчиком было воспринято соответственно славянскому произношению (женский аналог – Ядвига). Так что в списке послов, следующем за перечислением представителей княжеского рода, по идее, должна соблюдаться аналогичная система. Данный факт могла бы подтвердить славянская идентификация Стемира, стоящего в договоре 911 г. тоже в самом конце (если только он действительно славянин, и именно восточный славянин). Мой оригинальный подход к прочтению рассматриваемых документов строится с учётом этого принципа племенной иерархии, положенного в основу очерёдности подписей в двух византийско-русских договорах за 911 и 944 гг.[16] Достоверно скандинавские имена Гуд (общий список) и Алдан (послы) служат как бы разграничительной линией между перечнем скандинавов и нескандинавов, следовательно от Шихберна до Гуда, и от Адуня до Алдана поиск нескандинавских имен исключается.

Рассмотрим другие имена, которые, как кажется, нельзя вывести из германских языков: Искусеви, Каницар, Пубьксарь. Есть большие сомнения в том, что искусеви и каницар это имена, а не некие должности.

Для Каницара предлагается множество сопоставлений (скиф. Киануксартос, тюрк. Каначар/Канчар/Каназар, фин. Kani-saar (‘заячий остров’), даже распространённая испанская фамилия Cañizares и т. д.). Якобы тюркское имя Абу-бек-сар является произвольной реконструкцией (из слов ‘старейшина, вождь’, ‘жёлтый’), такого имени у тюрков не было, но зато оно имеет известное арабское соответствие – Абубакир. Теоретически ему можно найти место в списке купцов. Но я категорически отрицаю даже саму возможность того, что какие-то финны, тюрки, арабы, а тем более вымершие скифы могли представлять наиболее родовитых участников договора и находиться в первых рядах списка послов “от рода русского”. Это просто бред.

В. Б. Егоров предполагает, что каницар – это испорченное герм. kanzler (от лат. cancellarius) – ‘секретарь’[17]. По списку это Улеб, который представлял Володислава и одновременно Предславу. Пожалуй, тут можно согласиться с мнением этого исследователя. Однако я предпочел бы трактовать секретарь более упрощённо: представитель.

Что касается искусеви, то тут сколько-нибудь путных результатов никто из лингвистов не добился. Д. А. Мачинский предлагает финскую этимологию, как для искусеви, так и для каницара, но без объяснений[18]. Опять же, искусеви можно вывести из славянского языка от слова “искушать”, в смысле должности дознавателя, разведчика (‘тот, кто испытывает, выведывает’), ср. лат. executor (глагольная форма от executor в изъявительном наклонении от первого лица excūsāvī почти точно повторяет “искусеви” договора, хотя грамматически она тут вряд ли уместна). Также в греческом есть отдалённо напоминающие по звучанию εἰσοίκησις (‘дом, жилище’) и εἰσοίκειόω (‘вводить в дом, приближать’), от которых могли быть образованы формы со значением, указывающим на установление близких или доверительных отношений. В таком случае искусеви – это, вероятно, какой-то искажённый греческий термин, оставленный без перевода, обозначающий ‘приближенного, доверенного’ Ольги, что по контексту нужно отнести к Вуефасту. Всю фразу следует тогда читать так: “Вуефаст, [посол] Святослава, сына Игоря, приближенный (поверенный) Ольги княгини”. Вуефаст, таким образом, оказывается представителем одновременно Святослава и Ольги, вторых после князя Игоря лиц государства – так же, как и Ульф, представитель Володислава и Передславы. Очевидно, Володислав и Передслава находились в таких же родственных отношениях с Игорем-племянником, как Святослав и Ольга с Игорем-князем. В этой связи представляет интерес точка зрения Е. Пчёлова, который усматривает в последовательности отец-сын-мать систему не только в отношении членов семьи Игоря-князя, но и в отношении семьи Игоря-племянника. В таком случае Передслава должна считаться женой Игоря-племянника и соответственно матерью Володислава[19]. Если у князя Игоря были племянники Игорь и Хакон, как следует из текста рассматриваемого второго договора, то значит у Рюрика имелись и иные дети помимо Игоря. Судя по отсутствию упоминаний в источниках о династической конкуренции между потомками Рюрика вплоть до времён Владимира, это была неизвестная сестра князя Игоря. Тогда Игорь-племянник и Хакон – её сыновья. Игорь-племянник взял себе в жены Передславу (болгарку?), от брака с которой родился Володислав. Здесь уже видна закономерность в порядке положений и должностей согласно схеме: один посол отца и единый представитель его сына и жены. Это доказывает, что “искусеви” и “каницар” не имена, а должности. Таким образом, если Передславу считать славянкой, то “ославянивание” происходило поначалу лишь в “тупиковой ветви” рюриковичей, которая в дальнейшем не претендовала на столонаследие.

Имена Фудри и Туад А. Е. Виноградов предлагает считать кельтскими, что можно допустить (тем более, что они не придуманные), поскольку первый – представитель второго, и они, следовательно, должны быть одной национальности. Косвенно об этом говорит и их положение. Фудри и Туад могли открывать список послов не из числа скандинавов в конце перечня общих послов. Но мне лично непонятно, кого эти кельты могли представлять в русской делегации на уровне послов? Послов чего? Если присутствие тюрков можно еще как-то объяснить, то кельтам тут совсем не место. Никакие кельты или валлийцы не стояли у истоков русского государства и, насколько известно, не имели где-либо на Руси кельтских доминионов, крепостей или автономных торговых факторий. Так что более корректно, мне кажется, выводить Фудри и Туада всё же из норманнских имён. К тому же хорошо известно, что “в эпоху викингов сами скандинавы нередко брали ирландские имена”[20].

Другую идентификацию, на этот раз тюркскую, тот же автор предлагает для Мутура и Ута, следующих за Фудри и Туадом и замыкающих список общих послов. Известно булгарское имя Матур/Мотор (‘красивый’). Как волжские булгары, так и хазары всегда были заинтересованы в налаживании экономических и политических контактов с Византией, равно и со своими соседями “росами”. Согласно арабским и византийским источникам русы продавали славянских рабов булгарам и хазарам (об этом далее). Последние даже уступили русам Самкерц (ту самую Тьмутаракань) на Тамани, где русы создали свою военную базу в X веке.

Набег Игоря на Константинополь в 940 г. стал следствием договорённостей с Хазарским каганатом. Собственно, это была война Хазарии с Византией, только руками русов[21]. По-видимому, хазары продолжали играть заметную роль в Киеве после его захвата Олегом Вещим в 882 г. Как известно, в самом Киеве очень долго оставалась весьма представительная часть тюркоговорящего населения (об этом во II-й Части). Данные антропологии свидетельствуют, что хазары (и др. степняки) вербовались в русскую дружину[22]. Даже сам облик князя Святослава с оселедцем на бритом черепе и серьгой в ухе, описанный Львом Диаконом, свидетельствует о копировании традиций кочевников[23], что не удивительно ввиду того, что Святослав, разгромив Хазарский Каганат, возможно, стал претендовать на его наследие. В ПВЛ в статье под 6453(945) г. говорится о том, что греческие послы, прибывшие в Киев, приводили к присяге по договору 944 г. не только русских христиан, но и хазар. В таком случае Мутур, посол некоего Утая, представлял хазарского кагана, если тёмные делишки хазар как подлинных заказчиков грабительского рейда Игоря в 940 г. на Константинополь вскрылись. Но это сомнительно, потому что в договоре сии лица стоят в общем списке рядовых послов и их особенное положение никак не отмечено. Снова более логично связать эти имена с норманнами-русами.

В своём новом походе на Константинополь в 943 г. Игорь “нанял печенегов”, взяв у них заложников. Именно тогда греки предложили выплатить дань русам, а печенегам император Роман “послал шелк и много золота”. На следующий год враждующие стороны обменялись делегациями и заключили мир. Так что, если Мутур и Утай в договоре это тюркские имена, то, вполне возможно, они представляли союзных Игорю печенегов. Но проблема остаётся той же – это никак не отмечено в документе. И к теории антинорманнизма какое всё это имеет отношение и что доказывает при рассмотрении варяжской проблемы? Что печенеги – это варяги? Или что печенеги – это славяне?

______________

Сделаем предварительное заключение. Во втором договоре от 944 г. всего 79 имён, включая первых лиц княжеской семьи. Из них, исходя из предложенной мной схемы, только 14 могут претендовать на нескандинавское происхождение и, конечно, в ряде случаев лишь при определённом допущении (т. е. при принятии за чистую монету предлагаемых антинорманнистами идентификаций). А это всего лишь 18% от всего состава делегации. Я же думаю – и того меньше. Но А. Е. Виноградов[24], приводя массу альтернативных этимологий, порой просто выдуманных, называет принципиально другие цифры – до 70%. У него среди послов и купцов оказываются какие-то румыны, скифы, литовцы, пруссы, поляки, тюрки, иранцы и много кельтов. При этом кроме высшей знати (Святослава, Володислава и Передславы) из твёрдо славянских оказывается всего лишь три имени в самом конце списка (Вузлев, Синько, Биричь). А с учетом того, что биричь это, судя по всему, должность, и что Вузлев – тоже наверняка скандинав, то остаётся лишь один славянин, да и то – переводчик. Вполне может быть, представительства восточных славян в договоре 944 г. нет вообще. И такая пессимистическая оценка лучше всего объясняется их зависимым, полностью бесправным положением на Руси в то время. Восточных славян в договорах с Византией представлять было просто некому.

Участие восточных славян в договорных отношениях с Византией даже по Виноградову близится если и не совсем к нулю, то где-то около того. Ведь румыны, кельты, пруссы, литовцы, тюрки и прочие – это не славяне. Такое государство язык не повернётся назвать “славянским”. Выходит, оно сделалось “проходным двором” для всех желающих, в котором славяне занимали положение разве что униженных и обделённых. Да в общем-то и сам указанный автор этого не отрицает, считая, что “варяги” – это торговый интернационал (за которым, по его мнению, будто бы скрывались “видиварии”[25]). Короче, “призвали гостей со всех волостей”. Что же “доказал” своей балтско-литовской гипотезой уважаемый А. Е. Виноградов? Только то, что в русском политическом союзе в IX-X вв. славяне не играли почти никакой роли, будучи простыми ничего не значащими холопами различных иностранных интервентов, осуществляющих “распил” страны. При объективном изучении картина оказывается настолько унылой, что это и побуждает историков придумывать хоть что-то повеселее, пусть даже полностью высосанное из пальца.

Интересны “вычисления”, проведённые историком А. Пересветом. Проанализировав все имена, упомянутые в ПВЛ от начала (призвания варягов) до Ярослава включительно, т. е. за весь период сложения русского государства, он нашел в процентном отношении лишь 23% славян из общего числа[26]. Таким образом, даже при самой оптимистической оценке, о каком-то якобы “громадном” участии славянских элит в этот период говорить не приходится. Это опровергает устоявшиеся тенденции в исторической науке всячески принижать роль и участие норманнского элемента в образовании древнерусской общности и необоснованно выпячивать славянство в процессах, в коих оно играло явно второстепенную роль или – что более правдоподобно – не играло вообще никакой.

*     *     *

Другие скандинавские имена древнерусской элиты. Осталось затронуть проблему интерпретации имён других русских князей раннего периода. О Рюрике уже было подробно сказано выше. Но как насчёт Синеуса, Трувора, Аскольда, Дира, Игоря, Олега, Ольги, Владимира, Глеба, Всеволода? Антинорманнисты настаивают на том, что всё это имена или славянские, или балто-финнские – во всяком случае нескандинавские. Отнюдь нет.

Академик А. А. Куник в 1845 г. перевёл имена Синеуса и Трувора со скандинавских языков так: Синеѹсъsignjόtr, ‘победоносный’, Труворъthruwar, ‘верный’, и посчитал их эпитетами Рюрика, по ошибке составителей ПВЛ превратившимися в двух его братьев. Получилось: ‘Рёрик, Победоносный и Верный’. В 1931 г. В. А. Мошин развил эту теорию и выдвинул новую о том, что имена Синеуса и Трувора, родичей и первых сподвижников Рюрика, возникли в ПВЛ вследствие неправильно понятой фразы из какого-то рунического оригинала, повествующего о приходе Рюрика со “своим родом” (sine hus) и “верной дружиной” (thru varing). Но скандинавист Е. А. Мельникова усматривает в такой искусственной конструкции несоответствие элементарным нормам морфологии и синтаксиса древнескандинавских языков. Историк Е. В. Пчёлов по этому поводу замечает, что исследователи, некритично воспринявшие эту теорию, даже не озаботились лингвистической стороной вопроса, т. к. фраза “со своим родом и верной дружиной” должна звучать на языке варягов как med húsi sitt ok trúm lidi. Поэтому возведение имён братьев к упомянутым фразам ни грамматически, ни фонетически невозможно. Он указывает и на тот факт, что сходная фраза уже встречается в других местах летописи. Согласно “Новгородской первой летописи” братья приходят “с роды своими, и пояша с собою дружину многу и предивну”, а в “Повести временных лет” – с роды своими, поꙗша по собѣ всю русь. Отсюда возникают чисто текстологические трудности, ибо придётся признать, что в одном случае летописец верно понял и перевёл эти словосочетания, а в другом нет[27]. Смерть Синеуса и Трувора, о которой сообщает ПВЛ, тоже никак не вписывается в такой расклад, ибо это означало бы, что Рюрик остался один – без рода и дружины.

Насчёт имени Труворъ нет никаких трудностей. Это сканд. имя Þórvar[ð]r. А вот Синеуса в скандинавском именослове действительно найти непросто. Ясно одно – это не “синий ус”, и в славянском именнике искать Синеуса нет смысла. Нередко предлагаются сомнительные реконструкции на основе скандинавской этимологии. Попытки увидеть в Синеусе Сигфуса/Сигуса или Сигифунса, на мой взгляд, очень неудачны. Несмотря на то, что в рунике имя Signjόtr представлено (U599), лично я наиболее близкое соответствие Синеусу нахожу в старонорв. имени Snjár, Snjór, Snær, стародат. и старошвед. Snio (что значит ‘снег’, от др.-герм. *snaiwa-), а в готском ему соответствует Snaiws, что уже является почти точной копией летописного Синеуса. Саксон Грамматик упоминает легендарного короля Дании Снио, сына Сивальда (Деяния данов 8.11.1). Аль-Идриси среди городов ар-Русийи называет Snwbwly, где bwly – м. б. искажение от bær, borg, т. е. “Город Снио” – вероятно, скандинавское название Белоозера, куда был отправлен на княжение Синеус согласно ПВЛ[28]. Так что “проблемы” с отождествлением Синеуса оказываются надуманными.

Асколдъ (Аколдо, Ѡсколдъ) и Диръ. Чаще всего для идентификации имени Аскольд указывают на Höskuldr или Hǫðskuldr, но по моему мнению это неверно. Кажется, тут всё предельно ясно: первый это др.-сканд. Askel (сокр. от Ásketill – ‘ас’ + ‘шлем’), диал. дат. Askild, др.-герм. Askolt; второй – cтародат. Dyri, Дюри (букв. ‘зверь’), старонорв. DiúRi; ср. др.-герм. Dioro (от dýrr – ‘дорогой’) (совр. Dirch, Dirk не имеют к нему отношения). Ал-Масуди упоминает ад-Дира, “первого из царей славян”. Не исключено также, что Аскольд и Дир – это лица исключительно фольклорные, и за ними скрываются персонажи скандинавской мифологии – сыновья Одина Скьёлд (Skjöldr) и Тюр (Týr). В любом случае, имена – скандинавские. Это не славянские князья.

С именами Ѡлегъ и Ѡльга (Вольга) тоже, в общем-то, проблем нет – это др.-сканд. Hælgi, Helgo, Hælga – имена, известные по сагам, довольно широко распространённые у скандинавов. Невежественные утверждения Л. П. Грот, будто имя Хельг и Хельга появились у скандинавов лишь в XII в. после принятия христианства, следует отвергнуть. По такой логике о любом скандинавском имени можно сказать, что оно появилось в XII-XIV вв., времени составления саг и Эдды, а лучше вообще вообразить, что и самих героев саг никогда не существовало. На самом деле скандинавы приняли христианство раньше. В языческую эпоху имя Хелги отражало представления о сакральности верховной власти. Известны несколько персонажей с этим именем в древнегерманском героическом эпосе: первый Halga Til – Хальга Сильный, представитель датской (зеландской) королевской династии Скьёльдунгов (VIII в.); Хельги, сын Хьёрварда, и Хельги, сын Зигмунда в “Песне о Хельги” Старшей Эдды; Хельги, конунг Халогаланда, сватающийся к дочери короля финнов Гуси; Хельги – жених дочери датского конунга Фродо по имени Хельга; еще один Хельги включен в мотив поединка двух сводных братьев, который, вероятно, восходит к германской “Песни о Хильдебранте” (рукопись нач. IX в.); правитель с именем Хельги известен в Дании в 890-х гг.[29] В раннюю эпоху викингов на северо-западе Норвегии существовало королевство Hålogaland (ныне Helgeland), что значит “священная земля”. Согласно сагам эту область населял Háleygja ætt – род или народ Хьёлги (Hǫlgi), эпонимического героя Холугаланда. Г. В. Вернадский и Н. Т. Беляев считали, что имя Хельги значит уроженец Халогаланда[30]. Оказывается, целая страна и её население были названы этим именем задолго до крещения Норвегии. Таким, как Грот, видимо, невдомёк, что саги – это не просто развлекательная беллетристика, они описывают события прошлого и в них фиксируется множество репрезентативных исторических событий, как, кстати, и в ПВЛ. Любое имя из этих документов нет оснований считать выдуманным по одному только произволу историографа. Это демонстрирует, до какой степени глупости иногда докатываются скандинавоборцы. В трактате Константина Порфирородного “О церемониях византийского двора” княгиня Ольга упоминается под именем Эльги, архонтиссы Росии, Έλγα, Αρχόντισσα Ρωσίας – на греч. произносится именно как Хельга (о чем свидетельствует апостроф), что точно отражает скандинавскую вокализацию. Но известны также норвежские и датские диалектные формы в виде Elga, что и послужило к образованию слав. Ольга.

В “Саге об Олаве Трюггвасоне” упоминается некая Allogia, правившая в Хольмгарде при Владимире. Не проверяя источники, её иногда сопоставляют с княгиней Ольгой, его бабкой, как это делает, например, В. В. Фомин, который пишет, что “Аллогией саги именуют в основном не жену, а бабку Владимира”. При этом Фомин считает, что форма Аллогия передавало славянское имя Ольга, а не скандинавское Хельга[31]. Но не существует ни одной саги, где мы могли бы прочитать про бабку Владимира Аллогию, так что это очередная наглая ложь идеолога антинорманнизма. Фраза “в основном”, создающая иллюзию массовости упоминаний в сагах этой Аллогии, меня особенно порадовала. Я уж не говорю о том, что при Владимире Ольги в Новгороде не было. В действительности Аллогия была чешской княгиней, взятой в жены Владимиром, а само имя Allogia является старонорвежской диалектной формой от греч. Евлогия. Аллогия также фигурирует в упомянутой саге в отрывке, где излагается альтернативная история о крещении Руси, о чем речь будет ниже (см. Ч. III).

Из княгини Ольги усиленно пытаются сделать славянку, что абсолютно безосновательно. Эту женщину после гибели Игоря сразу признала армия. Скандинавские головорезы вроде Свенельда и Асмуда за непонятного происхождения славянкой не пошли бы. В древнерусском “Житии Ольги” (в составе “Пролога” втор. пол. XIII в.) сказано, что её родители были “отъ языка варяжска”. Об этом свидетельствует и её очень гордое агрессивное воинственное поведение, абсолютно немыслимое для рабской безвольной сущности славянок. Месть Ольги древлянам, особенно что касается таких способов, как погребение в ладье, сожжение в бане (или доме) и поджог города при помощи птиц, имеет отчетливые коннотации в скандинавских традициях[32].

Все прочие попытки как-то иначе определить её генеалогию, восходят не ранее чем к XVI-XVIII вв. и не могут считаться достоверными, в т. ч. и сведения подложной “Иоакимовской” летописи[33] о том, что настоящим именем Ольги было Прекраса, а в Ольгу её якобы переименовал Олег (кстати, именно такое “переименование” свидетельствует, что имя Ольга скандинавоязычное). Тем не менее данные Татищева о том, что Ольга была приведена “от Изборска” могут иметь правдоподобие. Д. А. Мачинский реконструирует его название на основе карт Московии XVII в. и “атласа Артелия” как Yseborg, Isborg – ‘город на реке Исе’, и считает, что таковым первоначально был викингский погост на месте д. Выбуты, который контролировал важнейшую переправу через р. Великую (Ису). Ольга, таким образом, могла быть дочерью “княжья мужа” из варягов, который управлял этим погостом[34]. Однако имеется и более достоверная версия: “Типографская летопись” (кон. XV в.), “Холмогорская” (сер. XVI в.) и “Пискарёвский летописец” (нач. XVII в.) упоминают о предании, согласно которому Ольга была дочерью самого Олега Вещего: “Нецыи же глаголютъ, яко Ольгова дщери бе Ольга”. В совокупности с тем, что сестра Олега приходилась женой Рюрику, это позволяло и самому Олегу при взятии Киева заявить: азъ есмь роду кнѧжа.

Нет ни одного случая заключения браков князьями рода Рюрика с какими-то славянскими простолюдинками. Это полностью исключено. Теоретически особенно пригожих деревенских девок русские князья могли брать в наложницы в свой гарем, что для деревенщины значило бы подняться “из грязи” сразу на космическую высоту. Известно, что русские князья держали при себе огромные гаремы, подражая восточным владыкам. Пример Владимира в этом плане особенно показателен. Наложницами дочки смердов могли стать также у воинского сословия (среднего звена в варяжской иерархии), что грозило им в большинстве случаев быть впоследствии проданными в рабство. Если историки, настаивающие на славянском простецком происхождении Ольги, этого не знают или не понимают, значит плохо учились и им не нужно заниматься историей.

Игорь – произв. от др.-сканд. Ingvarr, которое имеет множество диалектных вариантов: в частности, Ingor и Inger в сев. Сконе (Skåne) (юж. Швеция). Синхронные греческие и западноевропейские источники именуют Игоря, сына Рюрика, ’Ιγγωρ и Inger (у Лиутпранда). Нет никаких оснований считать это имя происходящим из уральских языков или неким “финско-ижорским” – такого имени у финно-угров отродясь не было, а тем более тюркским или аланским (германофобы еще не определились, в какую этническую среду впихнуть Игоря). Особенно веселит его занесение в кочевники – всякие теории про то ли казахов, то ли алтайцев Ингир-батыров, Ингирбаев, Ингирбеков (на основе местного эпоса XVII-XX вв.) и т. п. чепуха, популярная лишь у обывателей и неучей. Кстати, матерью Игоря-Ингвара, согласно Татищеву, была урманская (норвежская) принцесса Ефанда (норв. ж. Evinda, произв. от др.-сканд. м. Eyvindr)[35] из того же рода скъёлдунгов, что и сам Рюрик. Её старшим братом был тот самый герой саг Одд Стрела (Oddr Ørvar), который, как я уже подчёркивал, тождествен Олегу Вещему.

Володимеръ – копирует др.-сканд. Valdimárr (valdr ‘властелин, правитель’ + mærr ‘знаменитый, славный’).

Глѣбъ – сокращение от сканд. Guðlæifr, ср. средневековое герм. Gottlieb. Пожалуй, этот пример иллюстрирует, насколько искажённые формы могли принимать у славян норманнские имена, так что их нелегко узнать сразу.

Всеволодъ интерпретируется со слав. как ‘владеющий всем’, но это тоже, видимо, народная этимология, а в исходнике лежит сканд. имя Vis(s)avaldr или иначе Vísivaldr, известное по сагам (вероятно, от др.-сканд. vísa – ‘стихотворная строфа’, или исл. vissa – ‘уверенность’). Для тех же, кто будет настаивать на славянском происхождении имени Всеволод, напомню, что один из многочисленных Всеволодов, а именно киевский князь Всеволод Ярославич, в сагах фигурирует как Хольти Смелый Ярицлейвсон, т. е. он тоже имел второе скандинавское имя.

рославъ. Это имя звучит по-славянски, но это тоже может быть эффект обманчивый. Выше я уже указывал на вероятность того, что Володислав это славянский вариант сканд. имени Вальдимар, где окончание -слав копирует германско-скандинавское marr, а valdr преобразовано в волод-. Несколько руянских князей носили имя Яромар явно на германский манер (по-германски оно должно произноситься как Геромар, а по-славянски как Ярослав). Имена на mar, mer у скандинавов и вообще у германцев имеются в большом количестве. Славянское -слав возникло, очевидно, лишь в качестве подражания германской традиции словообразования в именах, поскольку славяне еще на ранней стадии своего этногенеза взаимодействовали с германскими племенами, прежде всего с бастернами, которые приняли непосредственное участие в сложении протославянской общности (об этом будет сказано отдельно в Ч. II). Однако на скандинавской почве имена на -слав могли дать и другую интерпретацию. В сагах имя Ярослав приобретает формы Jarizlæifr, Jarizláfr, Jaritzleífr, Jarisleifr, где подразумевается уже другое скандинавоязычное окончание —leifr (‘наследник, потомок’), тоже часто встречающееся в именах северян. С учетом того, что существовало старонорвежское имя Jari, оно в сочетании с —leifr могло породить форму Jarizlæifr. В скандинавском именослове есть аналогичное имя Herleifr с той же этимологией. Во всяком случае сочинители саг – а это люди ученые – вряд ли по собственному произволу могли выдумать известное им очень хорошо —leifr в попытке как-нибудь интерпретировать славянское окончание -слав, особенно учитывая широкие, плотные и долговременные контакты Ярослава со скандинавами. Последние уж должны были знать и правильно передать его имя. Так что Ярослав, возможно, это славянская мимикрия под имя Herleifr, которое в сагах отразилось специфически под влиянием славянской языковой среды. В таком случае форма Ярислейв представляет двуязычный композит.

_________

Подведём краткий итог первой части исследования. Что мы смогли выяснить твёрдо, на основании фактического материала и филологии?

Наша первая летопись, “Повесть временных лет”, является самым важным отечественным источником по начальной истории Руси и, хотя содержит некоторые неточности, ошибки и вторичные редакции, всё-таки не даёт оснований “вместе с водой выплёскивать и младенца”. Если летописец ошибался или домысливал в чем-то одном, то это не значит, что он исказил всё остальное. Содержащаяся в ПВЛ информация о призвании варягов-руси с Балтийского Заморья и об их германско-скандинавском происхождении полностью правдива, подтверждается варяжско-норманнским именословом и внешними источниками (скандинавскими, западноевропейскими, византийскими, арабскими). Правда о призвании варягов-руси и об их скандинавской этнической идентификации не может быть замутнена никакими “вычленениями” неких древнейших слоёв в ПВЛ и произвольными реконструкциями вроде “Начального” и “Древнейшего” сводов, созданными историками, пусть даже с высокими научными степенями.

Призвание чужаков варягов славянскими, балтскими и финскими племенами было обусловлено экономической, культурной, политической отсталостью аборигенов, их неспособностью к консолидации, социальному развитию и государственному строительству. Отчего и потребовались опытные иностранные управленцы, воины, менеджеры, логисты (из народа иной более развитой культуры и языка), стоящие на более высокой ступени развития, которые могли подчинить и объединить под своей властью разрозненные славянские племена, находившиеся в состоянии распада, на грани полного порабощения и уничтожения кочевыми тюркскими народностями (хазарами, булгарами, печенегами, уграми, половцами).

Рюрик – хорошо известное по западным анналам историческое лицо, тождественное датскому конунгу Рёрику Ютландскому (Фрисландскому), чистокровный норманн из знатного викингского рода скьёлдунгов. Именно он привёл варягов, назвавшихся “русами” и передавших своё название Руси. Он же основатель династии рюриковичей. Этнический состав этих варягов включал преимущественно данов, шведов, норвежцев и, вероятно, фризов.

Термин “варяги” – первоначально скандинавоязычный (изнач. форма “вэринги”), к славянам варинам или ваграм отношения не имеет (по крайней мере, возведение к этнониму вагры лингвистически невозможно). Непосредственно от скандинавов он попал на Русь, а затем и в Византию, где наёмных воинов из скандинавских стран греки стали называть “варангами”.

Теория балтийско-славянского происхождения Рюрика и варягов-руси не имеет под собой сколько-нибудь убедительных научных и исторических оснований, представляя собой сплошные фантазии или прямые фальсификации людей, руководствующихся целями, весьма далекими от объективного источниковедческого анализа. Вся противоречивая апологетика современных антинорманнистов похожа на сведение личных счётов с германскими народами (в состав которых входят скандинавы), плод душевных страстей и эмоций, следствие “синдрома осаждённой крепости” эпохи советского тоталитаризма. Это результат массового психоза по итогам II Мировой войны – желания снова и снова попрыгать на трупах “проклятой немчуры”, болезненное маниакально-депрессивное стремление добить своих извечных “врагов”, выплеск германофобии. Людей с такими комплексами и отклонениями в умственном развитии нельзя допускать в науку.

Этноним “русь” выводится из лексикона древних индоевропейцев. Являясь синонимом слова “арии”, он первоначально обозначал сословие воинов, класс аристократов, господствующий слой. В эпоху догосударственного прошлого славян носителями данного этнонима были руги, рутены, росомоны, свеоны-росы, варяги-русь – народы германского и германо-кельтского корня, которые оставили “русский след” в топонимике и гидронимике Европы, Балтики и России. В ходе разнообразных миграционных и ассимиляционных процессов этот этноним был впоследствии усвоен восточными славянами непосредственно от скандинавов, которые стали господствующим классом на Руси.

Славяне на начальном этапе не принимали никакого участия в политической жизни Руси, будучи данниками, холопами и рекрутами оккупировавших страну норманнских завоевателей варягов. Инициатива государственного строительства исходила от правящей скандинавской элиты, объединившей под своей властью восточнославянские племена, а не от славянского населения, не имевшего политически конкурентоспособной знати, которая могла бы равноправно вписаться в эти процессы.

Возможность восприятия русскими князьями восточнославянских имён в качестве основных выглядит вещью очень сомнительной ввиду того, что викинги всегда рассматривали восточных славян как своих данников и рабов, считали слабаками, не способными защитить себя, своих жен и детей. Поэтому для воинственных варягов присвоить своим сыновьям какое-нибудь рабское “склавинское” имя было бы сущим унижением и бесчестием. С принятием крещения они стали усваивать греческие и библейские имена, каковая практика распространилась и на славянское население. Так что даже те имена князей и воевод, которые выглядят по-славянски, в действительности могли иметь именно западнославянское происхождение, поскольку рюриковичи вступали в родство с западнославянскими королевскими домами. Между собой же норманны на Руси продолжали разговаривать на скандинавском наречии Old Norse вплоть до XI в., продолжая использовать имена и названия собственной национальной традиции.


ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] См.: Nordic Names; Европейские имена: значение и происхождение. Также использовано: Циммерлинг А. Имена варяжских послов в “Повести Временных Лет”; см. также: Пресловутые имена князей и послов: типичные методологические ошибки.

[2] Ниже и во II Части книги я, впрочем, скептически высказываюсь о существовании славянской “знати” в отношениях славян с норманнами, поскольку следов существования каких-либо знатных родов у восточных славян в IX-X вв. нигде не видно. Так что в отношении Стемида я сейчас делаю лишь допущение.

[3] Послы.

[4] Племянник.

[5] Полный перечень имён в берестяных грамотах приведён в: Тюняев А. Древняя Русь словами очевидцев XI-XII веков. Древняя Русь устами жителей XI-XII веков. Словарь берестяных грамот XI-XII вв. М. 2016, стр. 30-48. Всего 394 имени. На “-слав” заканчиваются только 12 из них.

[6] Но в то же время не исключает подобных браков у потомков Рюрика до Игоря, поскольку между Рюриком и Святославом, судя по явному пробелу в хронологии, имелось как минимум, два или даже три поколения, так что Святослав вряд ли может считаться непосредственным внуком Рюрика. Но это уже из области чистых догадок.

[7] См.: Гомосексуализм (содомия) в Древней Руси (XI-XVII века).

[8] См.: Егоров В. Б. Каганы рода русского. М. 2012, стр. 154-157.

[9] Кеннингами называются поэтические эпитеты в скальдической поэзии.

[10] См.: Пчёлов Е. Рюрик. М. 2012, стр. 245.

[11] В частности, Светослав был младшим братом хорватского князя Степана Држислава (конец X в.).

[12] В частности, состоящее из узнаваемых норманнских формантов (Óðal- + -læifr, с протетическим В). Однако в реальном скандинавском именнике такое имя отсутствует.

[13] См.: Древняя Русь в свете зарубежных источников. Т. II, стр. 57.

[14] См.: Ловмяньский Х. Русь и норманны, стр. 222. Словарь Фасмера даёт для бирича также значение судебного пристава.

[15] Присёлков М. Д. Киевское государство II половины X в. по византийским источникам. // “Ученые записки ЛГУ”. 1941. № 73. Вып. 8, стр. 341.

[16] Буду рад, если кто-то из осведомлённых читателей укажет мне имя историка до меня, который предложил такое же объяснение.

[17] См.: Егоров В. Б. Каганы рода русского, стр. 139.

[18] См.: Мачинский Д. Скифия – Россия. Т. II. СПб. 2018, стр. 115-116.

[19] См.: Пчёлов Е. Указ. соч., стр. 210-211.

[20] Примеч. С. В. Цветкова в книге: Гильфердинг А. История балтийских славян. М.-СПб. 2013, стр. 639.

[21] Подробнее см.: Пересвет А. Русские – покорители славян. М. 2013, стр. 111-194.

[22] См.: Алексеева Т. Славяне и германцы в свете антропологических данных. // ВИ. 1974. №3, стр. 56-67.

[23] Однако эта традиция не являлась исконно тюркской, а заимствована кочевниками от арийских кшатриев, у которых она была в ходу еще в митаннийскую эпоху, что видно по египетским рельефам (II тыс. до н. э.). Также не исключено, что имело место подражание славянскому обычаю брить голову и стричь бороды, оставляя только усы. Оселедец позволялся лишь знатным воинам. – См.: Прозоров Л. Святослав Храбрый. М. 2009, стр. 59.

[24] См.: Виноградов А. Русская тайна…, стр. 323-329.

[25] “Иордан рассказывает, что видиварии, занявшие близ устьев Вислы места, покинутые гепидами, были смесью разных племён, из которых составился один народ. Видиварии есть древняя германская, в особенности скандинавская форма имени виндов или славян: Vindvarii значит житель Виндской земли, точно так же, как Bojovarii – жители Бойской земли, Cantvarii жители Кента и т. п.; производное отсюда слово Vindverskr часто употребляется в древних скандинавских памятниках и значит: виндский, славянский”. – Гильфердинг А. Указ. соч., стр. 82. Но лингвистически произвести имя варягов от видивариев не представляется возможным.

[26] См.: Пересвет А. Русские – покорители славян, стр. 294.

[27] См.: Пчёлов Е. Указ. соч., стр. 224; см. также: Ловмяньский Х. Русь и норманны, стр. 275 (в примечании).

[28] Хотя в этом есть сомнения чисто по географии Аль-Идриси, но последний мог и что-то напутать в конце концов.

[29] См.: Мельникова Е. Ольгъ/Олег Вещий. К истории имени и прозвища первого русского князя. // У источника. Сборник статей в честь С. М. Каштанова. М. 2005.

[30] См.: Вернадский Г. Древняя Русь. Тверь-Москва. 2000, стр. 368; Беляев Н. Рорикъ Ютландскiй и Рюрикъ Начальной Летописи. // Сборникъ статей по археологiи и византиновђдђнiю, издаваемый Семинарiем имени Н. П. Кондакова. III. Прага. 1929, стр. 213-214.

[31] Примечание 39 в книге: Гильфердинг А. Указ. соч., стр. 581.

[32] См.: Рыдзевская Е. Древняя Русь и Скандинавия IX-XIV вв. М. 1978, стр. 195-200.

[33] Подробное разоблачение подлога Татищева см.: Толочко А. “История Российская” Василия Татищева: источники и известия. М.-Киев. 2005, стр. 196-288.

[34] См.: Мачинский Д. Скифия – Россия. Т. II, стр. 113-115. Этому выводу противоречит, однако, показания житийной литературы о том, что Ольга была “языка варяжьска, рода не княжьска, ни велмож, но простых бяше человек”. – Карпов А. Житие княгини Ольги в редакции псковского книжника Василия (в иночестве Варлаама). // Очерки феодальной России. Вып. 7. М. 2003, стр. 84; “от языка варяжска, от рода же не княжеска, ни велможеска, но от простых людей”. – Житие святой блаженной и равноапостольной княгини Ольги. // Библиотека литературы Древней Руси. Т. 12. СПб. 2003, стр. 326.

[35] В литературе обычно предлагается исх. Alfvind, но такого имени нет в скандинавском именослове.

Добавить комментарий

Please log in using one of these methods to post your comment:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s