Невозможно согласиться с выводами А. Л. Никитина и других о том, что Нестор в XII в. употреблял в отношении “руси” название “варяги” только ретроспективно, исходя лишь из реалий и контекста его времени, так как лексема варѧги будто бы “вошла в лексикон новгородцев не ранее второй половины XI в.”, да и то в качестве определения “выходцев с территории славянского Поморья”, а вообще на Руси – “не ранее первой четверти XII в.” Посему продление истории варягов в ПВЛ вплоть до Рюрика выглядит, по его мнению, анахронизмом и путаницей[1].

Однако в таком случае пропадает и всякая связь Рюрика с балтийскими славянами, на которой настаивает А. Л. Никитин, поскольку на Русь именно от этих балтийских славян, по его убеждению, должна была прийти лексема “варяги”. Было бы очень странно, если бы ильменские словене IX века, которые согласно этому историку являлись мигрантами с южной Балтики, ничего не слышали о самоназвании балтийских славян “варягами”.

Когда Никитин ни с того, ни с сего пытается приписать Г. Голлману, Ф. Крузе и Н. Беляеву “мысль о западно-славянском происхождении первого Рюрика”[2], то он занимается открытым введением в заблуждение читателей, потому как указанные авторы трудились над обоснованием совсем иной теории – тождества Рюрика из ПВЛ с датчанином Рёриком Ютландским. Разница между ними и А. Л. Никитиным состоит в том, что они не пытались этому Рёрику приписать западнославянских корней, а также они были чужды идеи призвания Рёрика ободритами, которой придерживаются А. Л. Никитин, А. Пересвет, В. Б. Егоров и иные.

Появление “варангов” в Византии исторически должно быть увязано с отправкой на службу к императору Василию II “варягов” князем Владимиром в 980 г. (по др. данным это произошло в 987 г.). Причем Нестор очень реалистично описывает взаимоотношения варягов с Владимиром, что делает его рассказ достойным доверия. Если “варяги” достоверно играли в Новгороде, Киеве и др. городах Руси важную роль в конце X в., то следует отбросить итоговый тезис А. Л. Никитина об исключительно ретроспективном применении в ПВЛ лексемы “варяг” не ранее первой половины XII в. и неисторичности появления варягов в составе дружины Рюрика.

Исландские тексты прямо отождествляют væringi с norræn (норвежцами)[3]. Норвежец Эгиль титуловал себя в 934 г. foldväringi, что, согласно А. А. Кунику, значит ‘защитник наследственной земли’. “Сага о Сверрире” отмечает, что ок. 1195 г. византийский император отправил посланцев к королям Норвегии, Швеции и Дании, прося 1200 человек для службы в страже[4], называвшейся, как известно, “варанги”. Кекавмен (XI в.) называл Норвегию Варангией[5], тем самым указывая на Скандинавию как главного поставщика этих наёмников на службу у византийского императора. Если бы варяги происходили со славянского Поморья, то Варангией Кекавмен назвал бы Склавинию или Вендланд.

Выше был упомянут Варангафьёрд (Varangerfjørđr) с крепостью Varghoeya (‘обитель варягов’) на севере Норвегии, которую саамы, кстати, называют Varjaga (что демонстрирует возможность трансформации исходного varanger в “варяги” не только на славянской почве). На юго-западе Норвегии есть водопад Vøringsfossen – видимо, с тем же происхождением. Вот еще ряд скандинавских топонимов с той же этимологией: Вэрингсё (Väringsö) – остров в Швеции на главном фарватере в Стокгольм (Рослаген); Väringsö Gård – поселение на материке напротив о. Вэрингсё; Вэринг (Väring) в Швеции, Свериг; Вэринген (Væringen) – озеро на юге Норвегии, Væringsvatn – озеро на севере Норвегии. Аналогичные названия присутствуют также во Франции (Varangéville, Varanges, Waringzelle, villa Varengus и др.), в Германии и Австрии (Währing, Wehringen, Wehringdorf, Weringhausen), Англии (Væringvic, Warrington)[6] и много в Финляндии[7].

В Причерноморье, где отметились русы-скандинавы, также осталась от них топонимика времён хазарского каганата. В Крыму на итальянских средневековых картах отмечены: Varangolimen (‘залив или гавань варягов’) в соседстве с мысом Rosofar (far – др.-герм. ‘путешествовать по воде’). На другой стороне п-ва эти же карты фиксируют Uarangido и Casal de li Rossi, а в Перекопском заливе Insula Rossa[8]. Есть ли тут какая-то связь с крымскими готами – вопрос остаётся открытым.

В XI в. отряд из 500 варягов, воевавший по всему Средиземноморью, возглавлял норвежский король-викинг Харальд Сигурдарсон. В посвященной ему саге говорится о “большом числе норманнов, называемых варягами (Norđmanna, er þeir kallá Væríngja)”. Обобщая эти данные, Д. И. Иловайский в своё время был вынужден признать:

“Относительно отечества варангов византийские известия указывают иногда на Германию, иногда на далёкий остров, находящийся на океане, который они называют Туле, а чаще всего причисляют их к англичанам. Под островом Туле у византийцев разумеется вообще крайний северный остров, так что, смотря по обстоятельствам, под ним можно разуметь острова Британские, Исландию, острова и полуострова Скандинавские”[9].

Ни о каких балто-славянских “варягах-вагрянах-варинах” в Византии никогда не слышали. “Варанги” вербовались в основном из скандинавов-норманнов, затем после 1066 г. стали поступать и “инглины” (англы), и лишь в отдельных случаях это были кельты (Скилица, Анна Комнина, Кедрин), если, конечно, их не путали с англами. Хроника Жоффруа Виллардуэна, посвященная Четвёртому крестовому походу 1202-1204 гг., постоянно упоминает о датских и английских стражниках[10]. Ни один “варанг” не описан как представитель кого-либо из σκλάβήνοι или Venden, среди них не известно ни одного славянского имени. Поэтому деление византинистом В. Г. Васильевским византийских варангов на славянских и чисто норманнских, которые стали прибывать в Византию якобы уже после славянских в XI в., основано ни на чем. Тем не менее для тех, кто свой антинорманнизм пытается подтвердить ссылками на работу Васильевского о варангах (имею виду, например, культуролога и этнографа М. Серякова), я приведу из неё цитату, которая не может быть понята двусмысленно:

“Скандинавская теория происхождения Русского государства до сих пор остаётся не поколебленной, и те, которые пытались поколебать её, потерпели заведомую неудачу”[11].

Итак, Васильевский лишь допускал возможность присутствия славян в варяжской гвардии при византийском императоре, потому что славяне теоретически могли поступать в варяжскую дружину на Руси и оттуда уже попадать в Византию, но не старался этим подорвать строго научное, построенное на фактах обоснование норманнских истоков русского государства.

Что касается “вэрингов” исландских саг, то это, разумеется, норманны с достоверно скандинавскими именами: Финнбоги, Грис Сэмингсон, Кольскегг, Гест Торхалльсон, Торстейн Стюрсон, Барди, Болли, Торир Хельсинг и др., которые в большом числе поступали на византийскую службу с первой пол. X – XII вв., как о том многократно говорится в этих сагах[12].

Памятные рунические надписи на камнях в Скандинавии из Уппланда, Сёдерманланда, Эстергётланда, Смоланда и др., датированные концом X – XI вв., сообщают имена погибших на “варангской” службе в Византии. В списке даются: оригинальная руническая форма, её соответствие в скандинавском именнике, в скобках принятая маркировка камней:

aki/Áki (U1016$)
isbiurn/Ásbjôrn (Vg178)
asmutr/Ásmundr (Ög81)
baulf/Báulfr (Sö170)
austain/Eysteinn (U136)
fulkbiarn/Folkbjôrn (U358)
frikiR/Freygeirr (U518)
fraitRn/Freysteinn (Sö82)
kai(r)/Geir-… (Sö345$A)
kiaþar/Gerðarr (U73)
kunor/Gunnarr (U431)
halftan/Halfdan (Ög81)
hiþin/Heðinn (Sö165)
ikifast/Ingifastr (U922$)
kari/Kári (Ög81)
ulaifr/Óleifr (Sö163)
utirik/Ótryggr (U1087+)
u-auk/Oddlaugr (Ög94$)
urmiR/Ormgeirr (U518)
ormiga/Ormika (G216)
urmulf/Ormulfr (U518)
rahnualtr/Ragnvaldr (U112B)
suin/Sveinn (Sm46+)
suin/Sveinn (U104)
tuka/Tóki (U201)
ulfua-r/Ulfhvatr(?) (G216)
þori/Þórir (U104)
asur/Ôzurr (Ög81)[13].

Здесь мне хочется спросить у антинорманнистов: а где памятные надписи на камнях, увековечившие героические подвиги балтийских славян? Их нет ни одного. Очевидно, славяне ничего не писали рунами и резьбе по камню не были обучены. Писать не умели, ибо писать было не о чем. Один сплошной идиотизм, видно, царил у могучих славянских витязей…

*     *     *

В летописной традиции “варяги” – это синоним иностранцев-скандинавов, состоящих на службе у князя на Руси. Причем такое значение в летописной традиции было очень устойчивым и не менялось (в отличие от термина “русь”). Указание ПВЛ в отрывке о “призвании” на варягов, наёмников из скандинавских стран, служивших в X-XI вв. в составе княжеской дружины и русского войска, как именно на тех, от кого самые первые русские князья происходили, более чем очевидно характеризует норманнские корни варягов времени Рюрика и правящей династии. В правление Владимира Святого и Ярослава Мудрого норманны продолжают занимать ключевые посты при дворе новгородских князей, а также составляют основу княжеской дружины. Замечательно, что приток на Русь варягов иссякает как раз в тот момент, когда завершается и сама т. н. “эпоха викингов”. После Ярослава о варягах на службе у русского государя уже ничего не слышно (последнее упоминание в НПЛ за 1201 г.). Но память о них ко времени составления “Повести” была еще жива, как были живы и их потомки от смешанных браков. К тому же о варягах знали и позже как жителях о. Готланд.

Широко распространённое утверждение (даже в научной литературе), что скандинавские источники не называют скандинавских наёмников на Руси вэрингами, не соответствует действительности. В латиноязычном “Житии Олава Святого” содержится рассказ о чудесном излечении немого варяга из Хольмгарда, который назван varingus (“varingus quidam in Ruscia”). Это слово, очевидно, отражает оригинальное vǽringi в отношении норвежца из Хольмгарда в “Саге об Олаве Святом”. В “Саге о Битве на Пустоши” (Heiðarvíga saga) один и героев Барди поступает на службу на Руси в качестве “наёмника” и находится там “вместе с вэрингами”[14]. Находиться вместе с вэрингами в качестве наёмника это и значит быть самим вэрингом. Такое замечание я здесь вынужден сделать для тех скептиков, кто даже в этом случае пытается обратить в свою пользу столь ясное указание саги, утверждая, что стать наёмником не значит стать вэрингом, хотя и быть вместе с вэрингами. На Руси не известны какие-то другие наёмники, кроме варягов из-за моря. Настаивать на противоположном – очередной абсурд антинорманнистов, яркая демонстрация кризиса в их суждениях.

Вэринги на Руси, разумеется, были и назывались по-славянски “варягами” не только во времена Владимира, Ярослава и составления “Повести временных лет”. Нет особых оснований сомневаться в том, что вэринги пришли уже с Рюриком в составе его наёмной датско-фризско-шведской интернациональной дружины. Быть может, это были даже первые вэринги в истории (хотя в ПВЛ “варягами” названы и те, кто были изгнаны обратно за море из Ладоги еще в дорюриковы времена, дабы подчеркнуть их родство с варягами Рюрика), и именно поэтому о них молчат саги, как и обо всей деятельности Рёрика Ютландского по освоению им “восточных территорий”. Вполне возможно, что вэринги стали называться так еще во Фризии, которая находилась под управлением Рёрика (где для IX в. отмечена топонимика с названием Виринген).

Скандинавист Е. А. Мельникова считает, что термин “вэринги” возник именно на Руси в скандинавоязычной среде, хотя относит его появление к более позднему сроку (ок. 944 г.)[15]. Если это так, то первоначально вэринги должны считаться наёмниками русского князя, которые впоследствии стали привлекаться ромеями в императорскую гвардию и отметились в Византии как “варанги”. Следует вспомнить, что еще Олег включил в договор 911 г. с греками положение о возможности найма русов на византийскую военную службу[16]. Тень вэрингов, стало быть, уже определённо витала над империей в первые десятилетия X в. Это косвенно подтверждает пребывание “при дворе конунга Гарда (Царьграда)” Торкеля Светлая Прядь (937-944 гг.) и Эйвинда Бьярнарсона (до 950 г.), хотя об их военной службе там прямо не говорится[17]. Но что еще могли делать “при дворе” эти лица, если не исполнять военные функции?

Сколько же в таком случае существовала по времени и когда получила своё имя варяжская дружина на Руси? По мнению Г. Шрамма, заимствование славянами слова “варяг” произошло на стадии до наступления палатальных перегласовок корневых гласных (ā > æ), завершившихся примерно к сер. IX в. (а по другим данным даже веком ранее) – когда исходным прототипом для него еще должны были служить архаичные формы *wāringjan- или, точнее, *wārangR, *váranger (что отразилось, например, в названии Варангерфьёрд)[18]. Такая дата заимствования считается невероятной, “неприемлемой по историческим причинам”… И почему же? Ведь она прекрасно укладывается в свидетельства “Повести временных лет”. Топоним Varangéville в Лотарингии (который содержит ту же архаичную форму) упоминается уже в 770 г.[19] Væringvic (‘варяжская бухта’) в Англии известен с 915 г. Как я покажу далее, институт наёмничества по клятве восходит к франкам и древним германцам. Мы также узнаём, что лексема варяг/вэринг объемлет собой более широкие понятия нежели просто значение наёмника на военный службе.

В самом деле, можно ли представить себе Рюрика, Олега, Игоря и Святослава без варягов? На мой взгляд, в этом вопросе всё же лучше довериться свидетельствам ПВЛ, в которой термин варѧги употребляется систематически и сопровождает деятельность первых русских князей. Ведь даже, помнится, Шахматов в своей реконструкции производил прозвание варягов ѿ тѣхъ варѧгъ, пришедших с Рюриком и основавших Новгород (Рюриково городище). Но вопреки здравому смыслу ряд ученых продолжает внушать нам, что нечто похожее на варягов безусловно окружало ранних правителей Руси, но при этом еще не было варягами в полном смысле этого слова. В общем, у одних русь – не норманны, у других норманны – это не скандинавы, а свеоны – не шведы, у третьих варяги – это не варяги. И все подобные “научные” выкладки мы должны воспринимать всерьёз, не сомневаясь в компетентности “профессионалов” с высокими титулами и званиями…

*     *     *

Интересно узнать имена тех, кто же именно “варяжил” на Руси. Это вопрос действительно интересный. Ведь если варяги были славянами, то ожидаемо мы должны увидеть среди них какие-то имена славянских богатырей. Ан нет, ничего такого мы не наблюдаем в источниках. Никаких Ратиборов, Мечиславов, Доброгневов и Буривоев нет и в помине. Русские летописи и скандинавские саги снова разочаруют приверженцев “славянскости” варягов.

ПВЛ предоставляет довольную скудную информацию по этому вопросу. Тем не менее летопись неоднократно отмечает раздачу князьями русских городов в управление варягам на условиях поместной системы, а также наём варягов на государственную службу. Владимир лично отправлялся “за море” для вербовки варяжского войска, а Игорь и Ярослав посылали туда с той же целью своих гонцов:

6449. Игорь же, пришедъ, и нача съвокуплѧти воѣ многи, и посла по варѧги многи за море, вабѧ є на грѣки, паки хотѣ поити на нѧ.

6485. слышавъ же се Володимъръ в Новѣгородѣ, яко рополкъ ѹби Ѡльга, ѹбоꙗвсѧ, бѣжа за море

6488. приде (из-за моря) Володимиръ съ варѧги Ноѹгороду и избра ѿ нихъ мужи добры, смыслены и добры, и раздаꙗ имъ грады

6532. и посла (Ярослав) за море по варѧгы. И прiде кунъ с варѧгы.

Зачем потребовалось новое призвание варягов, понятно. Почти все они погибли во втором морском набеге на Константинополь в 941 г. Посему Игорь был вынужден навербовать варягов, так сказать, “второго призыва”. Это был поворотный момент русской истории, с которого началась активная фаза “ославянивания” варягов и формирования полуславянского правящего класса. В дальнейшем последовали новые “призывы” при Владимире и Ярославе. Очевидно, славянского контингента было недостаточно, так как славяне были плохо обучены военному искусству, тактике и манёврам, не имели качественного вооружения, опытных командиров, это был совершенно невоинственный слабохарактерный (хотя и весьма злобный) народ, уступая в сём свойстве даже балтам и финнам, отличным стрелкам из лука. Одними славянами много навоевать было невозможно, но как поставщики провианта и рекрутов, как вспомогательные подразделения при военных операциях они играли, несомненно, важную роль, подавляя противника не столько умением, сколько количеством (исконное славянское “шапкозакидательство”) и жестокостью. И главное – их можно было не жалеть и “пускать в расход” в неограниченном количестве, ведь “бабы еще нарожают”.

В ПВЛ приводятся скандинавские имена, которые справедливо отнести к “варягам” (в качестве собирательного этносоционима, как этот термин рисует ПВЛ): Туры (Þórir), правивший Туровым, воевода Свѣнелдъ (Svæinaldr), кунъ (Hákon), названный “князем” (т. е. конунгом), Рогъволодъ (Ragnvaldr), правивший Полоцком (бѣ бо Рогъволодъ прiшелъ изъ Заморьꙗ). Дочь варяга Рогволода Рогънѣдь (Ragnheiðr) стала первой женой Владимира. Также упоминается “боярин” Асмудъ, Асмолдъ (Ásmundr), явно варяжских кровей, воспитатель Святослава. По византийским источникам (Лев Диакон, Скилица) двух главных норманнских сподвижников Сфендослейва (Святослава) в его походах, командующих дружиной, звали Сфенкел (Σφέγκελος) или Сфангел (сканд. Steinkell) и Икмор (сканд. Ingimarr). Имеются известия и о некоем Варѧжько, дружиннике Ярополка и впоследствии Владимира. Это не имя, а кличка, которая характеризует данный персонаж как иностранного наёмника. Титмар Мерзебургский определяет основную воинскую силу Киева первой пол. XI в. как “стремительных данов”, а всех прочих называет “беглыми рабами” (Хроника 7. VIII, 32). Кстати, “стремительные” даны – это те самые, кого на греческом языке называли “росами-дромитами” (‘быстро бегущие’, от δρόμος – ‘бег’). В. Томсен, на основе анализа норманнских имён в русской летописи и их сравнения с руническими надписями, отмечал их типичность для трёх исторических областей Швеции: Уппланда, Сёдерманланда и Эстергётланда[20]. А где же балтийские вагряне? Снова – ничего.

Историк А. В. Олейников, написавший монографию о варягах на византийской службе, заключает:

“Именно дружины викингов, а не отдельных искателей приключений нанимали к себе на службу русские князья вплоть до XI века”[21].

Ясно, что варяги набирались не в славянской Вагрии, не на о. Рюген, не среди ободритов, варинов или руян, а в скандинавских странах, где-то на родине предков русских князей. Ни одного славянского варяга-ободрита/варина в ПВЛ нет. Я не хочу сказать, что в русском войске не было славян. Они были и, безусловно, в немалом числе. Известны воеводы Претич, Блуд, Волчий Хвост, Ян Вышатич. Но я утверждаю, что славяне никогда не назывались “варягами”, ибо не были ими. К тому же все эти воеводы могли быть потомками ославянившихся норманнов. Академик Д. С. Лихачев, например, считал, что род Вышаты-Остромира уходил своими корнями к воеводе Свенельду[22]. Летописец явно противопоставляет род варяжский и родъ словhньскъ, показывая тем самым, что варяги не являлись выходцами из славянских стран. Особенно хорошо это видно при неоднократном в ПВЛ определении этнического состава княжеского войска, когда словене и варяги перечисляются отдельно, не смешиваясь:

6390. поиде Ѡлегъ, поимъ воя многи: варѧги, чюдь, словѣни, мѣрю и всѣ кривичи и бѣша ѹ него варѧзи и словѣни и прочи, прозвашасѧ русью.

6415. поя множество варѧгъ и словенъ, и чюд(радз.)

6452. Игорь [и Ѡлегъ] пристроиста воꙗ многы, и варѧгы, и полѧнѣ, и словенѣ, и кривичи(по чтению НПЛ[23])

6488. Володимеръ же собра вои многи, варѧги и словѣни, чюдь и кривичи, и поиде на Рогъволода.

6526. рославъ же, совокупивъ русь и варѧгы, и словѣнѣ, поиде противу Болеславу и Свѧтополку

6544. рославъ събра вои многъ, варѧгы и словѣни, приде Кыєву.

В “Русской правде” (первая. пол. XI в.) “русин” и “словенин” выступают как разные субъекты права и не отождествляются[24]. Главная цель этого закона – охрана интересов чужеземцев, прибывающих на Русь, и упрощение для них процессуальных норм[25].

Антинорманнисты часто обращают внимание на то, что в цитате ПВЛ за 6526 г. русь и варяги перечисляются отдельно. И на этом основании заявляют, дескать варяги – это не русь. Но ведь и не славяне! Последние тоже не смешиваются ни с теми, ни с другими. Значит славяне это не русь и не варяги. Я удивляюсь, неужели кому-то еще не ясно, что в этом месте летописец называет общим наименованием “руси” варягов и славян, поскольку это название, в полном согласии с тем, что он говорил ранее, было распространено на все племена, вошедшие в политическую орбиту норманнов (варѧзи и словѣни и прочи, прозвашасѧ русью). Странно, что даже здесь ретивые спорщики хотят что-то выудить и положить на свои весы. Таким, думаю, лучше заняться ловлей покемонов, а не историю писать.

Гораздо больше сведений о деятельности норманнов на Руси дают саги. В “Саге о Хальвдане Эйстейнсоне”, события которой разворачиваются в нач. X в., утверждается, что в это время в Старой Ладоге (Альдейгьюборге) правил конунг Хергейр, его жену звали Исгерд, их дочь Ингигерд, брата Исгерд – Зигмунд. Ярл Скули правил Алаборгом (Сясьское городище). Эйстейнн, сын конунга из Халогаланда (Северная Норвегия) вместе со своим сыном Хальвданом и неким Ульфкеллем ходили в поход в эту страну с войском норманнов.

Действие “Пряди об Эймунде Хрингсоне” разворачивается в Гардариках (Русь). В 1015 г. шестьсот норманнов под водительством Эймунда прибыли на Русь из Норвегии на службу к Ярославу, чтобы заработать себе богатство и славу. Герой саги Эймунд со своим войском норманнов участвовал в междоусобной вражде Ярислейва (Ярослава Мудрого) и его брата Бурислейва (Бориса(?)), воевал с бьярмами и печенегами. В награду он получил Полоцк (Palteskja) с правом передачи своих владений по наследству.

В “Саге об Олаве Трюггвасоне” говорится о том, как Сигурд, брат матери будущего норвежского конунга Олава, сына Трюггви, поступил в Гардариках на службу к конунгу Вальдемару (князю Владимиру Святославичу). Олав провёл много лет при дворе новгородского князя, который поставил его во главе своей дружины защищать границы своей страны, а затем Олав обзавёлся собственной дружиной, которую “пополняли норманны, готы (готландцы) и даны” (“Обзор саг о норвежских конунгах”, ок. 1190 г.).

Впоследствии у Ярислейва находился брат Олава Харальд Сигурдарсон, прославленный “варанг”. Согласно “Саге о Харальде Суровом” Ярослав назначил его главой своего воинства вместе с Эйливом, сыном ярла Рёнгвальда, правившего в Альдейгьюборге. Затем Харальд отправился в Миклагард (Константинополь). Награбленное в боевых походах в южных странах он отправлял на хранение Ярославу в Хольмгард (Новгород), в результате чего там “скопились безмерные сокровища”. Вернувшись в Гардарики, Харальд Суровый женился на дочери Ярослава Эллисифь.

В “Саге об Ингваре Путешественнике” сообщается о прибытии из Швеции ко двору Ярослава отряда викингов, возглавляемых хёвдингом Ингваром. Проведя здесь три года, варяг Ингвар отправился в боевые походы по восточным странам, где и погиб.

Согласно “Саге об Олаве Святом” Ладога (Aldegja) была отдана в управление шведскому ярлу Рёнгвальду Ульвсону, поверенному Ингигерд, жены Ярослава.

Кроме того, в Гардариках периодически разбойничали банды викингов при Владимире (например, возглавляемые ярлом Свейном и ярлом Эйриком), и хотя их нельзя причислить к “варягам” (в смысле наёмников), однако это показатель того, что весь Аустрвег (“восточный путь”), включая Русь-Гардарики, представлял именно для норманнов широкое поле деятельности, в то время как следов “ратных подвигов” балтийских славян ободритов или руян там не сыскать днём с огнём[26].

*     *     *

Из приведённых выше источников (Иоанн Диакон, Лиутпранд) мы убедились в том, что русы отождествлялись с норманнами-скандинавами. В византийских же документах (императорских хрисовулах XI в.) те же русы (росы) были идентичны “варангам”. “Росы” и “варанги” неизменно оказываются в них синонимами, что позволяет поставить знак равенства между всеми тремя субъектами. Упомянутый автор исследования о варягах Византии А. В. Олейников подтверждает это фундаментальное заключение:

“Сами византийцы вплоть до времени императоров династии Комнинов использовали термины «рос» и «варяг» в качестве синонимов”[27].

Иначе говоря, поскольку русы – это норманны (скандинавы), и в то же время русы – это варяги, то, следовательно, варяги – это норманны, и именно те из них, которые были повсюду известны как викинги. По моему мнению, на основании имеющихся данных, определение варяжскому званию можно дать следующее: варяги – это те дружины скандинавских воинов, которые через клятву верности нанимались на службу к иностранным правителям за пределами своей родины (Русь, Византия).

Византолог В. Г. Васильевский отмечал, что в императорских хрисовулах XI в. среди находящихся на службе в империи народов “росы” и “варанги” всегда при перечислении стоят рядом и не разделяются артиклями, как другие, т. е. выражения ῥῶς βάραγγοι или βάραγγοι ῥῶς следует признать одним целым и читать как “варяги-росы” или “росы-варяги”[28]. Но многие современные исследователи продолжают настаивать на том, будто в хрисовулах русы и варанги означают разные понятия. Причем А. Пересвет это делает, ссылаясь даже на самого Васильевского, который говорил прямо противоположное[29]. Хотя исследование оригинальных рукописей хрисовулов показало, что между ῥῶς и βάραγγοι стоят запятые (ранее В. Г. Васильевский считал их только следствием редакции издателей)[30], тем не менее, отделение запятыми не может служить решающим аргументом для вывода о том, что росы и варяги представляли собой какие-то совершенно разные и несводимые понятия. Уже то, что оба эти названия стоят во всех документах всегда рядом, показывает, что варяги были росами по преимуществу[31].

Бесспорно, что ко времени составления “Повести временных лет” память о варягах-норманнах на Руси была не просто жива, но с ними еще поддерживались активные торговые связи в рамках ганзейского союза в Новгороде. В новгородских документах варяги неизменно характеризуются как “немцы” и жители о. Готланд. “[По]рубоша новгородьце варязи на Гътѣхъ” (т. е. “ограбили новгородцев варяги на Готланде”) – сказано в “Новгородской первой летописи старшего извода” (1188 г.). Предание о призвании варягов-русов происходило, как известно, из Новгорода. Поэтому никому лучше, кроме новгородцев, не было ведомо, кто такие “варяги”. Германско-норманнское происхождение варягов ни у кого не вызывало протестов и в последующие века, так что, начиная с XIII в., лексема “варяги” была вытеснена псевдоэтнонимом “немцы”, что широко отражено в позднейших русских летописях[32]. В “Софийской первой летописи” (конец XV в.) Рюрик и его братья “с роды своими” избираются “отъ немець”. Аналогично Иван Грозный утверждал, что его род происходит “от немец”[33]. До эпохи Ломоносова и Татищева никто в России не сомневался в том, что авторы ПВЛ, указывая на варягов, имели ввиду народ германского корня, а вовсе не славян, скифов, тартаров, зулусов, занзибарцев или гондурасцев.


ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] Никитин А. Основания русской истории. М. 2001, стр. 88-93.

[2] Там же.

[3] См.: Джаксон Т. Исландские королевские саги о Восточной Европе. М. 2012, стр. 384.

[4] См.: Шартран Р., Дюрам К., Харрисон М., Хит И. Викинги – мореплаватели, пираты и воины. М. 2007, стр. 52. Викинги в иных землях.

[5] См.: Джаксон Т. Указ. соч., стр. 472.

[6] Подробнее см.: Овчаров В. К истории появления скандинавских соционимов в Древней Руси.

[7] В Финляндии перечисляются: Varangin vuono, Varjag vuoda (in Lapp); Varangin niemi; Vargava, Varanka, Varanpää (Lokalahti); Vargata, Varjakka, Varkal и другие. – См.: Osmo Joronen. Settlement of Finland Begins.

[8] См.: Серяков М. Битва у варяжских столпов. М. 2015, стр. 53.

[9] Иловайский Д. О мнимом призвании Варягов. “Русский Вестник”. 1871 г. Ноябрь, стр. 21 сл.

[10] См.: Шартран Р., Дюрам К., Харрисон М., Хит И. Викинги – мореплаватели, пираты и воины. М. 2007, стр. 52.

[11] Васильевский В. Варяго-русская и варяго-английская дружина в Константинополе XI и XII веков. // Труды В. Г. Васильевского. Том I. СПб. 1908.

[12] См.: Wiki/Варяжская стража; Мельникова Е. Варяги, варанги, вэринги: скандинавы на Руси и в Византии. // “Византийский временник”, Т. 55 (80), Ч. 2, М. 1998, стр. 159-164; Васильевский В. Указ соч.; см. также: Варяги в Византии.

[13] См.: Пресловутые имена князей и послов: типичные методологические ошибки.

[14] Находятся очень странные умники, которые даже здесь фразу “был с вэрингами” пытаются перетолковать в том смысле, что сам Барди вэрингом не являлся. При этом слова саги “сделался там наёмником” почему-то в расчет не берутся.

[15] См.: Мельникова Е. Древняя Русь и Скандинавия. М. 2011, стр. 169-170.

[16] По “Радзивилловскому” списку: Єгда же те (русы) на воинѹ итии, и сии хотѧт почти царѧ вашего, да аще въ коє времѧ елико их приидеть, и хотѧт ꙍстати ѹ цярѧ вашего своєю волею, да бꙋдѹт.

[17] См.: Мельникова Е. Древняя Русь и Скандинавия, стр. 165.

[18] Там же, стр. 168-169.

[19] Название Varangesi villa упоминается в дарственной грамоте короля франков Карломана (768-771), младшего брата Карла Великого (768-814), который после смерти своего отца Пипина (741-768) получил в наследство земли на востоке Франкской империи, в т. ч. и в Лотарингии. Текст Дарственной грамоты Donatio de Varangesi villa полностью опубликован в Histoire des Evesqves de Leglise de Metz, 1634 г. Она датирована 770 г. (Actum super fluuium Mose in loco qui vocantur Fontanas, anno ab incarnatione Domini D C C L Х Х. – Составлена на реке Мозель в месте, называемом Фонтан, в год от Рождества Господня 770).

[20] См.: Томсен В. Начало русского государства. М. 1891, стр. 68.

[21] Олейников А. Варяжская гвардия Византии. М. 2015, стр. 46.

[22] См.: Толочко П. Русские летописи и летописцы X-XIII вв. СПб. 2003, стр. 29.

[23] В “Лаврентьевском” и “Ипатьевском” списках ПВЛ после варѧгы добавлено русь. Очевидно, это поздняя вставка. Поэтому я даю чтение комиссионного списка “Новгородской первой летописи”.

[24] Первая редакция “Русской правды” издана в Новгороде, поэтому понятие “русин” не могло обозначать каких-то южных киевских славян. “Русины” – представители норманнской аристократии, “княжьи мужи” (maðr).

[25] См.: Мельникова Е. Древняя Русь и Скандинавия, стр. 162.

[26] Подробнее см.: Леонтьев А., Леонтьева М. Походы норманнов на Русь. М. 2009, стр. 106-215. Также во II Части этой книги.

[27] Олейников А. Указ. соч., стр. 49. Однако этот автор пишет: “По свидетельству византийских историков, славянский элемент в Страже был заметен и в августе 1030 года – на момент неудачного сражения у Халепа (Алеппо)… Присутствие именно славянского элемента в этом сражении замечено местными летописцами”. Тут, как говорится, no commnets. Какие историки, какие летописцы, какой еще “славянский элемент”? Ни цитат, ни ссылок, ничего.

[28] Васильевский В. Варяго-русская и варяго-английская дружина в Константинополе XI и XII веков. // Труды В. Г. Васильевского. Т. I. СПб. 1908.

[29] См.: Пересвет А. Русские – покорители славян. М. 2013, стр. 21.

[30] См.: Бибиков М. Византийские источники по истории Руси, народов Северного Причерноморья и Северного Кавказа (XII-XIII вв.). // Древнейшие государства на территории СССР. 1980. М. 1981, стр. 87-91.

[31] Сам термин варанга, как известно, произошел именно из языка норманнов, которые в Киеве назывались русью, а в Византии росами. Судя по всему, определение “росы” рассматриваемых документов даже объединяло собой всех выходцев из Скандинавии – данов, норвежцев, шведов, исландцев, об участии которых в “варяжской гвардии” Византии, начиная с конца X в., хорошо известно, но о которых хрисовулы при перечислении этнического состава подразделений императорской армии почему-то молчат. В любом случае, нет ровным счетом никаких причин усматривать в этих росах хрисовулов каких-то отдельных от варягов славян, стоит ли запятая между росами и варягами в тексте или не стоит. Что на византийскую варяжскую службу в указанный период поступали какие-то славяне с территорий Руси, о том нет никаких известий в имеющихся источниках. Хотя, если бы такой прецедент существовал, они наверняка были бы включены греками в состав именно ῥῶς, как это было еще при патриархе Фотии, который в русском войске не различал собственно норманнов и славян, называя их всех “народом Рос”.

[32] Wiki/Варяги.

[33] См.: Петрухин В., Раевский Д. Очерки истории народов России в древности и раннем Средневековье. М. 2004, стр. 268.