Призвание Рюрика и варягов-руси имело согласно ПВЛ определённую предысторию. Оказывается, перед этим событием варяги уже облагали данью словен, кривичей, чудь, весь, мерю, но затем были изгнаны обратно за море, что служит дополнительным косвенным аргументом в пользу того, что эти варяги скорее всего не были ни славянского, ни балтского, ни, тем более, угро-финского происхождения. Ибо если бы варяги являлись родственниками и союзниками северо-западных славян и балто-финнов, как настаивают антинорманнисты, то зачем нужно было их изгонять перед призванием Рюрика? В этом просто нет никакой логики. Данный конфликт совсем не похож на какую-то междоусобицу, а как раз на кровную вражду между “завоёванными” и “завоевателями” из другого неблизкородственного народа. Итак, вот что говорит летопись:

Имаху дань варѧзи изъ Заморьꙗ на чюди, и на словѣнехъ, на мери и на вьсѣхъ кривичѣхъИзъгнаша варѧги за море, и не даша имъ дани, и почаша сами в собѣ володѣти, и не бѣ в нихъ правды, и въста родъ на родъ, и быша в них усобицѣ, и воєвати почаша сами на сѧ. И рѣша сами в себѣ: поищемъ собѣ кнѧзѧ, иже бы володѣлъ нами и судилъ по праву.

Понятно, что эти варяги не просто являлись племенем воинственным, но им еще была известна “Правда”. Выделим характеристику летописью племён, призвавших русь: и не бѣ в нихъ правды. Именно у германцев законы назывались “Правдами” (leges barbarorum), откуда вместе с прибытием норманнов эта традиция очутилась и на Руси в виде “Русской Правды”. Известны “Вестготская Правда”, “Салическая Правда”, “Рипуанская Правда”, “Бургундская Правда” V-VI вв., “Баварская” и “Алеманнская” (“Швабская”) Правды VII-VIII вв., также “Саксонская”, “Тюрингская” и “Фризская” Правды. Ученые отметили сходство постановлений “Русской Правды” с нормами скандинавского и датского права, а также с франкскими законами[1]. Но у славян, балтов и финнов “Правд” не имелось, отчего и потребовалось призвание тех, кто таковой располагал. Очевидно, эти племена понимали, что без германских законов, без германского сапога и кнута невозможно создать государственность, нельзя преодолеть собственный исконный хаос.

Слова изъгнаша варѧги за море, и не даша имъ дани характеризуют варягов как народ местному населению недружественный. Из сложившейся в регионе ситуации, как её описывает ПВЛ, следует, что они были способны порабощать целые племенные группы, чего никак нельзя сказать ни о славянах, ни о балтах, ни об угро-финнах, не могших, как видно, совладать даже сами с собой в условиях свободы. Воинственность же как нельзя лучше подходит на европейском севере именно к норманнам (скандинавам) и вообще к германцам в широком смысле. В гораздо меньшей степени эта характеристика может относиться к славянам балтийским, которые, конечно, тоже не были чужды некоторого воинского опыта (в силу особых обстоятельств и географического положения), как о том сообщают источники, но при этом сами находились в состоянии постоянной раздробленности и вражды, а также в зависимости своих правящих элит от франкских императоров, саксонских герцогов, датских конунгов и королей. Как же так вышло, что ильменские словене, которые считаются близкородственным балтийским славянам народом, куда-то вдруг подевали всю свою “воинственность”, превратившись в жалких данников у своих же собратьев, не смогли конкурировать с кривичами и стали неспособны усмирить даже еще более слабых финнов? Получается, что пути социально-политической эволюции этих двух отраслей славянства за очень короткий срок разошлись так далеко, что одни стали порабощать других и при этом экспортировать им князей, чтобы навести у них порядок (“создать государственность”).

Действительно, поначалу правление варягов на Руси приняло форму самого настоящего чужеродного ига, а вовсе не какого-то выдуманного историками “государственного строительства”. Именно поэтому ПВЛ называет этих варягов “находниками”, т. е. теми, кто совершает разбойные набеги, облагает данью побеждённых и жестоко угнетает их.

И приꙗ власть Рюрикъ, и раздаꙗ мужемъ своимъ градыи по тѣмъ городомъ суть находницы варѧзи.

Сказано ясно. В Ладоге, Полоцке, Белоозере иностранцы варяги были “налётчиками” (находницы), а “коренным населением” (как совершенно правильно перевёл Д. С. Лихачёв фразу перьвии насельницы) являлись словене, кривичи, чудь, меря, весь, мурома. И тѣми всѣми ꙍбладаше Рюрикъ. Удивляет, что академисты даже в этом случае боятся употребить слово “налётчики” при переводе. Всё это совершенно не похоже на поведение “братского” балтийского народа, а как раз на политику захватчиков, грабителей, поработителей. А мы знаем, что в Северной Европе такая характеристика может подойти только к викингам, выходцам из скандинавских стран.

Почему же Рюрик раздал города мужемъ своимъ, варягам, а не назначил на княжение представителей славянской, кривичской или чудской “знати”? Неужели коренные старейшины, вожди и жупаны были настолько плохи по сравнению с южно-балтийскими, так что не нашлось ни единого достойного? Или знати у местных племён вообще не было? То же и при Владимире: и избра ѿ нихъ (варягов) мyжи добры, смыслены и добры, и раздаꙗ имъ грады. Ответ напрашивается сам собой. Варяги были норманнами, а не балтийскими славянами. Рюрик и его потомки на княжеском столе не доверяли аборигенам вообще, отказывали им в какой-либо правоспособности, не считались с их “аристократией”. Не пришельцы из-за моря, а именно славяне, кривичи и чудь нуждались в “суде по праву”, скандинавскому праву.

Так почему же северо-западный племенной союз призвал на княжение во всех своих городах собственных врагов? Та же ПВЛ даёт нам исчерпывающий ответ. Дело в том, что когда славяне, балты и финны, собравшись кое как с силами, всё-таки выгнали варягов обратно за море, указанные племена не смогли сами в собѣ володѣти. По-видимому, у них отсутствовали институты, которые осуществляли надзор за исполнением законов. Началась междоусобица и самоистребление, на фоне которых дань норманнам показалась им злом гораздо меньшим, чем самостоятельная попытка организовать собственную жизнь. До какой же степени социальной и нравственной деградации докатились славяне вкупе с балто-финнами, если они уже не видели другого выхода, как только вернуть назад своих поработителей, чтобы элементарно выжить! А именно так остро и стояла проблема, судя по словам нашей первой летописи. Однако деградация ли имела тут место? Далее я покажу, что недоразвитость славян коренится в глубинных исторических и этногенетических процессах. Призвав варягов-норманнов, они, наоборот, росли и развивались – постепенно, с помощью своих германских наставников и вождей выбираясь из ямы варварства, дикости и отсталости. Привыкнув к рабству, с рабства славяне и начали выстраивать свою “государственность”. Другого пути для них не было.

*     *     *

Текстологические замечания. Реконструкция “Древнего Новгородского свода” (ок. 1050 г.), сделанная академиком А. А. Шахматовым, предполагает, что в строках о призвании было сказано лишь о варягах, которые обложили данью словен, кривичей (балтов) и мерю (финнов). В киевской же версии “Древнейшего свода” (ок. 1039 г.) история династии начинается не с Рюрика, а с Олега, который захватывает Киев[2]. Затем, при составлении “Повести временных лет” книжники соединили оба “свода” и расширили их, внеся в рассказ дополняющие подробности. Именно эти редакторы, включая Нестора, будто бы впервые отождествили варягов с народом русь, сопроводив свои исправления центральным тезисом:

И ѿ тѣхъ варѧгъ прозвасѧ руская землѧ.

Антинорманнисты пытаются представить дело так, что имела место фальсификация… потому что им просто удобно так думать по чисто идеологическим соображениям. Но донесторовы “своды” – это не документы, а попытка Шахматовым воссоздать то, чего скорее всего не существовало в природе. Ученым просто хотелось удревнить начало русского летописания, и они решили выделить из ПВЛ и других летописей гипотетические “древние слои”. Помимо “Древнего” и “Древнейшего” пришлось придумать еще один свод – “Начальный”, якобы составленный в Киеве в конце XI в. (1095 г.), существование которого не менее сомнительно. Академик А. А. Шахматов, разработавший критический метод исследования ПВЛ, не стесняясь, занимался откровенными подделками и справедливо подвергся разгромной критике. По мнению историка О. Губарева, главная ошибка Шахматова заключалась в допущении, что “древний летописец должен был мыслить, как современный ученый – совершенно логично, последовательно и не допуская противоречий, повторов, неясностей в изложении”. Шахматов подозревал вставки и искажения именно в таких местах[3]. Его “заслуги” признали по большому счету только советские ученые, когда наступил, выражаясь языком марксизма-ленинизма, период “освобождения от буржуазного засилия в исторической науке”. В своей реконструкции он переиначил текст о призвании так, чтобы “русь” связать именно со “словенами”, а последних превратить в “варягов” (восст. текст Шахматова: “и беша у него [Ольга] мужи варязи словене, и оттоле прозвашася Русию”); варяги же, по его мнению, дали название не Руси, а самим себе (восст. текст Шахматова: “и отъ тѣхъ варягъ, находникъ тѣхъ, прозвашася варягы”)[4]. Чтобы обосновать, каким образом русь оказалась на юге в Киеве прежде варягов, Шахматов “принужен был «переписать» летопись и домыслить ряд эпизодов русской истории”[5].

Я очень сомневаюсь в том, что в Киеве до нач. XII в. ничего не знали о норманнской руси и Рюрике, и что в Новгороде русами считали каких-то новгородских “словен” (они же “варягы”), а именно так получается согласно нелепым реконструкциям Шахматова. Нестор, его предшественники и продолжатели, конечно же, имели полное представление о скандинавском происхождении варягов, от которых пошло название Руси. А иначе и быть не могло.

Хотя свои странности тут, надо признать, есть. ПВЛ в “канонической” редакции не менее чем в двух вариантах отвечает на свой главный вопрос, поставленный в заглавии – ѿкуду есть пошла Руская землѧ. Сначала в статье за 6360 (852) г. говорится, что со времени правления византийского императора Михаила

нача сѧ прозывати Руска землѧ, ꙍ семъ бо увидѣхомъ, ꙗко при семъ цари приходиша русь на Царьгородъ.

А за 6390 г. начало традиции прозываться русью связывается с Киевом времён Олега, который якобы произнёс:

Се буди мати градомъ рускими. И бѣша ѹ него варѧзи и словѣни, и прочи, прозвашасѧ русью.

Конечно, не обязательно в этих двух ответах усматривать противоречие. Но “Новгородская первая летопись” (далее НПЛ), тем не менее, опускает слова о Киеве как “матери городов русских”, а весь эпизод связывает не с Олегом, а с Игорем, который в этой версии уже далеко не “дитя малое”. НПЛ в данном случае скорее всего отражает раннее чтение и как бы оставляет нам только один ответ на главный вопрос заглавия “Повести временных лет”. Так что наверняка слова Олега “вот, будет Киев матерью городов русских” являются чьей-то поздней припиской. Ни Олег, ни Игорь, надо полагать, не декларировали статус Киева в качестве “матери” русских городов[6].

Если такие глоссы имели место в поздних редакциях начальной летописи, то в таком случае следует признать возможность того, что во второй или третьей гипотетических редакциях ПВЛ могли быть введены и какие-нибудь иные уточняющие детали – в частности, относительно этнической идентификации варягов и происхождения названия Русь[7]. Так, НПЛ опускает не только уточнение к русі после фразы идаша за море къ варѧгомъ, но и всю следующую непосредственно за ней справку (содержащуюся только в тексте ПВЛ), какие еще народы, кроме руси, имели отношение к “варягам” – что это именно шведы, норвежцы, англо-саксы и готландцы:

Сице бо сѧ звахуть и варѧзи русь[8], ꙗко се друзии (варяги) зъвутсѧ своє, друзии же ѹрмане, анъглѧне, друзiи гъте, тако и си.

Далее, НПЛ вместо поꙗша по собѣ всю русь даёт чтение “пояша с собою дружину многу и предивну”, что позволило историкам увидеть в “руси” скорее профессиональный нежели этнический термин. Только после этого НПЛ, в качестве обобщения к сказанному, заключает, что именно от тех призванных варягов прозвалась Русь, что находит соответствие с текстом ПВЛ.

Несмотря на утвердившееся среди современных ученых мнение, что статьи о начале Руси именно в Новгородской летописи подверглись деформации – я категорически не согласен с этим. Скорее наоборот – как раз позднейшие редакторы и переписчики внесли в окончательную редакцию ПВЛ важные примечания, какими именно этносами следует маркировать варягов, и что именно эти варяги, которые были призваны несколькими северо-западными племенами Приильменья и Приладожья, сами назывались “русью”. Появились эти уточнения во всяком случае никак не позднее первой половины XII в. Внесены они, замечу, не “немцами”, а именно славянами на своём родном славянском языке. И скорее всего – самим Нестором, как считает М. Д. Присёлков, именуя его “норманистом самого крайнего направления”[9]. Считается, что отождествление варягов с русью в третьей редакции ПВЛ произошло на основе “Хроники Георгия Амартола”, в которой русь названа “сущей от рода варяжска”. Так что вставки о руси в ПВЛ имеют вполне историческую основу в византийской хронографии. Может быть, тогда уж всю критику перенести на греков?

В таких вставках нет ничего страшного, что могло бы подорвать теорию норманнизма. Ведь это не подделка или искажение истории, а всего лишь дополнения к тому, что кратко сформулировали первые составители летописи – сделанные ни в коем случае не для опровержения уже написанного. Устранить слова “и отъ тѣхъ варягъ, находникъ тѣхъ, прозвашася Рyсь” (НПЛ) нет никакой возможности на основе текстологии – они содержатся во всех редакциях призвания, а это уже доказывает, что термин “русь” в сознании летописцев произошел не от славян. Что же касается версии НПЛ (которая, видимо, во многом отражает раннюю редакцию ПВЛ), то я могу согласиться лишь с заключением, что “целостной концепции происхождения руси эта летопись не даёт”[10]. В ней чувствуется та недосказанность, которая и была исправлена в последующих “официальных” редакциях ПВЛ. Даже А. А. Шахматов, который считал, что в древнейших летописных сводах отсутствовали сведения о скандинавской руси, оставался на позициях строгого норманнизма.

Так или иначе, мы имеем то, что имеем. ПВЛ подчеркивает – и это неопровержимо! – что “русью” назывались скандинавские варяги и что Рюрик привёл с собой “всю русь” из-за моря, т. е. русь была не местного происхождения. До их прибытия руси в нашей стране еще не было. Аналогично и НПЛ, хотя она и не содержит тех уточняющих о варягах сведений, которые сообщает ПВЛ, подтверждает по крайней мере происхождение названия Руси от варягов, прибывших из-за моря. Если уже многочисленные арабские источники IX-XI вв. отлично знали о “русах” и писали про их “норманнское” происхождение, то, несомненно, о них и об их связи с “варягами” должны были поведать и русские летописцы XI-XII столетий. Основным источником для последних было византийское историописание. Арабские историки и географы, упоминавшие русов, располагали независимыми сведениями.

Совокупность данных не оставляет сомнений в том, что Рюрик и варяги-русь были норманнами скандинавского происхождения, иначе говоря – германцами (скандинавы принадлежат к германоязычной группе народов). Сами авторы ПВЛ положительно это утверждают, но современные лжеисторики славянофилы из-за своих патриотических амбиций сей факт отрицают вопреки прямому указанию главного древнерусского источника.

Сразу стоит оговориться: не может быть и речи о том, что термин норманны мог употребляться в арабских и западноевропейских исторических сочинениях в качестве указания любых народов, живущих к северу от Константинополя, как заявляют некоторые антинорманнисты. Это ничем не подтверждается. Под норманнами источники всегда имеют ввиду только скандинавские народы. Согласно Адаму Бременскому,

“данов и все остальные народы, которые обитают за Данией, франкские историки называют норманнами” (Деяния архиепископов Гамбургской церкви I.14(16.)).

Саксон Анналист называл Норвегию Норманнией (Хроника 952, 1059).

Да и само слово норманны, nortmanni имеет “тевтонское” происхождение (nord – ‘север’, mann – ‘человек’). Германское по происхождению слово, очевидно, могло означать только народы германского корня, ибо взято оно из их словаря. Современным антинорманнистам не мешало бы вспомнить также своего предшественника С. А. Гедеонова (1816-1878), который был однозначен в этом вопросе:

“Нет сомнения, что под именем норманнов германо-латинские писатели Средних веков понимают обыкновенно или одних норвежцев, или только три скандинавских народа”[11].

О том, что варягов следует считать именно скандинавами, свидетельствует существование в Новгороде церкви в честь св. Олава, которая называлась “варяжской” именно потому, что норвежец Олав являлся “варягом”. Место, где останавливались в Новгороде варяги, называлось “Парамонь двор” – от др.-сканд. farimenn (‘экипаж корабля’).

*     *     *

Снова обратимся к обсуждению уже известной нам цитаты:

Сице бо сѧ звахуть и варѧзи русь, ꙗко се друзии зъвутсѧ своє, друзии же ѹрмане, анъглѧне, друзiи гъте, тако и си.

Как видим, в данном месте перечисляются только германские племена: свеоны-шведы, норвежцы, англы, готландцы. Список их неполон, он приведён только для иллюстрации того, что “варяги русь” относятся именно к германским народам, поскольку “и они” являются тоже варягами. Необходимости перечислять все северные племена германцев никакой не было, поэтому я недоумеваю, отчего некоторые пытаются спекулировать, например, на отсутствии в этом перечне данов, которые населяли п-ов Ютландию, ранее называвшийся Готландом (Giotland). Ориентир поиска наших “варягов” задан составителями “Повести” точнее некуда. Я думаю, они были гораздо лучше осведомлены в этом вопросе, чем псевдоисторики нашего времени, отрицающие норманнское происхождение варягов-руси и Рюрика. Как это так ловко получилось игнорировать все факты, лично я отказываюсь понимать.

В. В. Фомин предлагает обратиться к недатированной части ПВЛ, где сказано, что варяги сидят от Новгорода

ко въстоку до предѣла Симова (по-видимому, Волжская Булгария, Хазария, Халифат), по тому же морю (Варяжскому) сѣдѧть къ западу до землѣ Агнѧнски и до Волошьски.

Он настаивает на том, что под “землёй агнянской” имеется ввиду вовсе не британская Англия, а та область Ютландии, где некогда проживали англы. По его мнению, они представляли крайнюю западную границу территорий варягов, начинавшейся с п-ова Вагрия. Отсюда вывод: варяги – это славяне вагры[12].

Но этот историк совершенно не видит контекста. Поскольку англы, согласно ПВЛ, сами входили в состав “варягов”, то граница с ними вагров никак не могла представлять собой крайний западный предел “варягов”. Если сравнить с цитатой, датированной в ПВЛ под 6370 г., которая приведена выше, то из неё следует, что к варягам относились также ѹрмане (норвежцы), которые территориально находились к северу от Вагрии и от англов Ютландии. Свеоны и готландцы тоже являлись племенами противоположной (неславянской) стороны “Варяжского моря”[13].

Больше всего вызывает интерес добавление и до Волошьски. Можно было бы подумать, что речь идет о Валахии – землях между Карпатами и Дунаем. Название этих территорий восходит к кельтскому племени вольков-тектосагов, остатки которого пользовались своим языком на территориях Моравии до IV в., и даже после растворения в славянской среде еще сохраняли некоторые специфические черты быта и своё старое имя “валахи”. То же можно сказать и о румынских валахах (романизованных даках). Даже в XIII-XIV вв. остатки кельтской речи можно было услышать в Трансильвании[14]. Но территория этой кельтской Валахии располагалась слишком далеко от очерченного в ПВЛ ареала варягов, ограниченного берегами Варяжского моря и Поволжьем. Валахия находится на юге от Новгорода, а не на западе или востоке, где летописец размещает варягов.

Никаких “варягов” ни в Валахии, ни у границ с нею, не существовало, если только не увидеть в них готов времён Аттилы. Готы расселялись на территории Валахии не позднее III-V вв.[15] ПВЛ, напомню, относит готов к “варягам”, хотя в списке “варяжских” народов гъте имеют отношение скорее к жителям о. Готланд, а не к древним готам[16]. Анклавы готов, правда, дожили до IX в. в Крыму и их остатки еще существовали там до XII-XV вв. Но Крым тоже расположен на большом удалении от Варяжского моря и от тех восточных областей Поволжья, которые, согласно ПВЛ, примыкали к “пределам Сима”. ПВЛ говорит о варягах, которые сѣдѧть къ западу от новгородских земель и ко въстоку до предѣла Симова (очевидно, для ситуации IX века), т. к. в понимании Нестора, соответственно средневековым географическим воззрениям, “Балтийское море доходит до стран семитических народов”[17]. К концу VII в. хазары контролировали бо́льшую часть степного Крыма, и значит о крымских готах в какой-то мере можно было сказать, что они граничат с пределами Сима. Хотя для времени составления “Повести временных лет” это уже был анахронизм. Очень сомнительно, что, говоря о восточной ветви варягов, летописец имел ввиду именно этих крымских готов.

Считается, что “валахами” было принято обозначать не только кельтов, но и обобщенно называть восточно-романские народы, на которые распространилось их имя. В древнегерманских языках (от прагерм. *walhoz) так назывались кельтские и все романизированные народы, включая франков. Если быть более точным, то, согласно сложившейся традиции, заимствованной славянами у германцев, ПВЛ именует франков этниконом по названию древнейшего населения Валахии. Это видно, например, из фрагмента ПВЛ под 898 г., где говорится о том, что некогда славянскую землю захватили волохи, а потом угры прогнали их и покорили местных славян:

Сѣдѧху бо ту преже словѣни, и волхъве приꙗша землю словеньску. Посем же ѹгри прогнаша волъхи и наслѣдиша землю ту.

Этими волхами могли быть только франки, которые действительно оккупировали указанные земли во время правления Карла Великого. Этноним волохи/волхи, восходящий к кельтскому народу вольки, в широком смысле стал отмечать те же границы расселения галлов-кельтов в пределах Римской империи от Балкан (Валахии) до Франции (Валланд) и Британии (Уэльс)[18].

Понятно, что дунайские валахи, кем бы они ни были во времена Нестора, в описании мест расселения варягов совсем не к месту. Поэтому я полагаю, что под “землёй волошской” в цитированном выше фрагменте ПВЛ имеется ввиду Уэльс в Британии. На др.-англ. Уэльс называлcя Wealas (мн. ч. от общегерм. Wealh), что вполне адекватно может произвести слав. форму “волошьски”. Следовательно, анъглѧне – вовсе не континентальные англы Ютландии, как многие во главе с В. В. Фоминым ошибочно полагают, а британские англы, жившие в соседстве с валлийцами, бретонцами и белгами (именующими себя валлонцами, а свою страну Walonreye). Нестор под “англянами” имел ввиду, конечно, жителей британской Англии, поскольку в Ютландии никаких англов уже давно не было. Так что граничащие с ними (британскими англами) с запада валлийцы и составляли, судя по всему, крайний западный предел локализации варягов в северной Европе. Это и объясняет, почему территории англов и валашцев в ПВЛ располагаются рядом: до землѣ Агнѧнски[19] и до Волошьски. В случае, если бы имелись ввиду англы Ютландии, такое соседство было бы исключено, поскольку с ютландскими англами никакие волохи не граничили. Хорошо известен тот факт, что, начиная с 1066 г., в Византию для вступления в дружину “варангов” стали прибывать англо-саксы, покидавшие Британию в результате завоевания Вильгельма[20]. Англо-саксы имели полное право именоваться варягами наряду с норманнами-скандинавами. Географически Нестор, по идее, должен был различать “волхов” галло-кельтских от тех “волхов”, которые напали на дунайских словен, т. е. франков, хотя в славянской традиции название и территория сих народов совпадали.

Данные выводы можно подкрепить цитатой Нестора, следующей сразу после слов до землѣ Агнѧнски и до Волошьски:

Афетово бо и то колѣно: варѧзи, свеи, ѹрмане, гъте, русь, агнѧне, галичане, волъхва, римлѧне, нѣмци, корлѧзи, веньдицы, фрѧгове и прочии доже присѣдѧть ѿ запада къ полуденью[21] и съсѣдѧтьсѧ съ племѧнемъ хамовымъ.

Здесь мы видим, что между “агнянами” и “волхвой” располагаются еще некие “галичане”. Это вовсе не жители Галиции в Прикарпатье. С географических позиций эта Галиция располагается к северу от Карпат и не граничит с Валахией. Было бы весьма затруднительно поставить галичан именно “между” англами и валахами вне зависимости от того, о каких англах идет речь, британских или ютландских. Я думаю, “галичане” – это общий детерминизм для галлов или кельтов, к которым относились валлийцы и бретонцы как подразделение кельтского суперэтноса. Уэльс французы до сих пор именуют Pays de Galles (“страна галлов”). Бретань в Арморике, на крайнем северо-западе империи франков, в сагах называлась Валландом – там воевал Эйрик, сын Харальда Прекрасноволосого. Население Бретани было выходцами из Уэльса, переселившимися на континент с IV в. н. э. Византийские источники к варягам иногда относили и кельтов. Поэтому они и появляются у Нестора в перечне варяжских народов.

Также я полагаю – ввиду перечисления варягов в ряду этносов (а этносом варяги, как известно, не являлись) – что в приведённой цитате неправильно расставлены знаки препинания издателями. Хорошо известно, что тексты в древней Руси писались без знаков препинания и даже без пробелов между словами. Итак, чтение, на мой взгляд, должно быть следующим (даю для удобства в переводе):

“Ибо Иафетово и это колено: варяги – свеоны, норвежцы, готы, русь, англы, галлы; волохи – римляне, немцы-каролинги, вендицы [венецианцы(?)], фряги [генуэзцы(?)] и прочие соседствуют (с ними) от запада к полудню и примыкают к племенам Хама”.

Согласно такому прочтению список распадается на две части. Сначала идёт перечисление северных “варяжских” народов (к ним добавлены кельты, из которых тоже, как известно, набирались “варанги” в Византии). Здесь нужно закрыть первый список и открыть второй, перечисляющий остальные “яфетические” племена – тех, кого летописец собирательно относит к “волохам”, которые соседствуют с “варягами” с юга. Такая расстановка хорошо объяснила бы, почему варяги оказываются в самом начале первого перечня, а волохи второго[22]. Представляя два полуколена Иафета, варяги и волохи служат здесь дифференциалом как общее к частному.


ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] См.: Беляев Н. Рорикъ Ютландскiй и Рюрикъ Начальной Летописи. // Сборникъ статей по археологiи и византиновђдђнiю, издаваемый Семинарiем имени Н. П. Кондакова. III. Прага. 1929, стр. 261.

[2] См.: Шахматов А. История русского летописания. Т. 1. Кн. 1. Разыскания о древнейших русских летописных сводах. СПб. 2002, стр. 361-362.

[3] Губарев О. А. А. Амальрик – историк, не допущенный в науку. Комментарии. // Амальрик А. Норманны и Киевская русь. М. 2018, стр. 114-116, 130-131.

[4] Шахматов А. История русского летописания. Т. 1. Кн. 1., стр. 431-432.

[5] Петрухин В., Раевский Д. Очерки истории народов России в древности и раннем Средневековье. М. 2004, стр. 261.

[6] С другой стороны, речь, в которой город называется “матерью”, может свидетельствовать о скандинавоязычии княжеской верхушки Руси, поскольку “крепость” и “город” на германских языках – женского рода (Borg, Stad, die Burg, die Stadt).

[7] П. П. Толочко считает, что все изменения в изначальный текст были внесены во время “Мстиславовой” редакции 1118 г., выполненной не без заинтересованного участия Владимира Мономаха. – См.: Толочко П. Русские летописи и летописцы X-XIII вв. СПб. 2003, стр. 77.

[8] В “Лаврентьевском” списке вместо русь, русью (радз., акад., троицк.) стоит суть. Смысл от этого не меняется: “пошли за море к варягам, руси, ибо так себя называли и варяги, ибо вот другие зовутся…”

[9] Присёлков М. История русского летописания XI-XV вв. СПб. 1996, стр. 76-77.

[10] Петрухин В., Раевский Д. Указ. соч., стр. 256.

[11] Гедеонов С. Варяги и Русь. М. 2011, стр. 332.

[12] См.: Фомин В. Варяги и варяжская русь. М. 2005, стр. 422-423.

[13] Это подтверждает и Ал-Бируни. Описывая в “Книге Вразумления” (I.8.2.2) северные страны и “окружающее море”, он отделял славян от варягов и говорил, что это море “простирается… вдоль страны славян”, а к северу от этой страны славян “отходит большой залив… под названием Варяжского моря; варяги это народ, живущий по его берегу”.

[14] См.: Денисов Ю. Славяне от Эльбы до Волги. М. 2009, стр. 193. Вольки или белги еще с конца II в. до н. э. начали мигрировать из Валахии и Паннонии в Северную Галлию, а также на восточное и южное побережья Британии. Кстати, к белгским племенам относились и нервии, которые согласно Геродоту под именем невры в VI в. до н. э. обитали в верховьях Днестра и Юж. Буга.

[15] Под натиском готов во II в. н. э. в Паннонию мигрировали германцы руги.

[16] Бобров А., Николаев С., Чернов А. Комментарии к Повести временных лет. // Повесть временных лет. Пер. Д. С. Лихачева, О. В. Творогова. СПб. 2012, стр. 205.

[17] Там же, стр. 201.

[18] См.: Петрухин В., Раевский Д. Указ. соч., стр. 176, 175.

[19] Впрочем, в этом месте ПВЛ даёт разночтение: агарѧньски. В таком случае имелась бы ввиду Испания, где вестготы образовали в борьбе с маврами государство Аустрия. Это чтение, однако, ошибочно, потому что тогда следовало бы переставить: “до земли волошьски и до агарянски” (если под “волошьски” иметь ввиду тех же франков, но на западе).

[20] См.: Васильевский В. Варяго-русская и варяго-английская дружина в Константинополе XI и XII веков. // Труды В. Г. Васильевского. Т. I. СПб. 1908.

[21] В “Лаврентьевском” списке ошибочно: къ полуночью.

[22] Эту точку зрения поддерживает А. Никитин в своей Текстологии русских летописей. М. 2006. Вып. 1, стр. 22. Он ставит двоеточие после слова “варяги” в славянском тексте ПВЛ. См. также: Мельникова Е. Древняя Русь и Скандинавия. М. 2011, стр. 154-155.